Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7, страница 143 – Джин Соул

Карту нужно было свернуть, но никто не решался до неё дотронуться. Ху Вэю нисколько не хотелось вновь оказаться в ловушке мира внутри картины. Кто знает, что скрыто в других метках и какие извращенцы там водятся! Он был оскорблён до глубины души домогательствами старой ведьмы. Ху Фэйциня, который всё же решил рискнуть, остановил Бай Э, и его будто парализовало: ни сдвинуться с места, ни наклониться за картой он не мог. Бай Э не собирался ещё двадцать лет сидеть на привязи! Видя это, Недопёсок подскочил к карте и ловко, одними только когтями, свернул карту в рулон.

— И что с ней делать? – спросил он, но на его морде явно читалось желание карту прилисить.

— Сжечь! – сердито постановил Ху Вэй.

— Нет, нельзя, она же не наша, а хэшана, – возразил Ху Фэйцинь поспешно.

— И хэшану тоже бороду подпалить, чтобы не разбрасывался всякими опасными штуками! – ещё сердитее добавил Ху Вэй.

— Вообще-то никто не заставлял тебя её подбирать, – справедливости ради заметил Ху Фэйцинь. – Сам напросился.

Ху Вэй засопел носом, но возразить на это было нечего.

В это время поверх пола появилась сияющая мандала, а из неё поднялась чья-то рука и пошарила по сторонам, вероятно, выискивая карту, но попалась ей вовсе не карта, а хвост Недопёска. Чернобурка взвизгнула, извернулась и тяпнула руку за палец, а потом невероятным скачком оказалась за спасительным шисюном, даже не подозревая, что стала первым на свете лисом, укусившим Творца Всего Сущего! Рука дёрнулась, принялась спешнее прежнего шарить по сторонам, ухватила карту и стала погружаться обратно в мандалу. Крыса, которая следила за нею, вдруг прыгнула и ласточкой улетела следом за рукой. Сияние угасло, мандала попала.

— Вот кто-то обрадуется, – хохотнул Ху Вэй, – когда ему на голову крыса свалится!

— Кажется, это был Владыка миров, – задумчиво проговорил Ху Фэйцинь.

Бай Э и так был в этом полностью уверен и пропустил в адрес демиурга пару нелестных словечек.

— А тебе не кажется, что хэшан с ним связан? – ещё задумчивее спросил Ху Фэйцинь.

— Как? – удивился Ху Вэй.

— Ты не думаешь, что хэшан и есть демиург? – попытался развить свою мысль Ху Фэйцинь. – Слишком уж вовремя он появляется, точно подгадывает момент…

— Хэшан-то? Этот старый пьяница – и демиург? – залился лисьим смехом Ху Вэй. – Давай тогда его изловим и расспросим?

— Ху Вэй, – укоризненно сказал Ху Фэйцинь, – делать нам больше нечего, только хэшанов ловить.

— Так ведь нечего, – искренне удивился Ху Вэй.

Ху Фэйцинь бы поспорил, но воздух вдруг прорезал гулкий звук гонга. Ху Вэй зажал уши и выругался. Недопёсок от неожиданности едва не сделал лужицу, но всё-таки удержался и сохранил лисье достоинство. Ху Фэйцинь выгнул бровь, вслушиваясь в гул, в котором явно расслышал чей-то потусторонний голос.

— Кажется, – совершенно серьёзно сказал Ху Фэйцинь, когда гонг отзвучал, – прежде чем заниматься всякой лисодурью, придётся сначала разобраться с делами.

— Так уж и лисодурью, – обиделся Ху Вэй.

— Ловить и допрашивать демиургов или хэшанов – лисодурь и есть, – категорично сказал Ху Фэйцинь.

Ху Вэй хотел, чтобы последнее слово осталось за ним, но последнее слово, вернее, вопль, остался за Недопёском. Чернобурка, выслушав высших лис, сообразила, каких лисодел натворила, и тут же придумала себе ещё один достойный ранг, даже два: «Великий освободитель шисюнов» и «Бесстрашный покусатель демиургов».