Онлайн книга «Корпус тайных наук»
|
— Ну, Дмитрий Порфирьевич? – требовательно произнес Соболевский, скрестив руки на груди. — Вы не понимаете, о чем просите, господин Соболевский! – Овинов взмахнул рукой. – Как я уже сказал, Полев вызвал молнию. Удар которой мог быть фатален! К тому же он взбудоражил студентов, лишил их душевного и магического равновесия, вы бы видели лица некоторых из них… В таком состоянии они опасны для окружающих и для самих себя! – Он все больше распалялся и под конец буквально выплевывал слова. Он вызвал молнию? Ну надо же! Почему же он ни черта об этом не помнит?.. Вроде бы что-то громыхнуло на последней строфе или сразу после нее, но это же просто поздняя осенняя гроза. Алексис покосился в окно, наткнулся взглядом на посветлевшее небо, на котором не было ни следа молний или предгрозовых туч, и постарался подальше задвинуть мысль о поэте – повелителе погоды. Приятно, но вряд ли реально, а Овинов просто взбесился, потому что он унылый ретроград, и решил испортить Алексису жизнь. Еще и обвинил его в том, что он выбил всех остальных из равновесия! Высказать бы ему все, да не стихами, а самой простонародной прозой… Последняя идея Алексису очень понравилась, но воплотить ее он не успел: пока подбирал слова, снова заговорил Соболевский – негромко, угрожающе: — Это вы не понимаете, Дмитрий Порфирьевич. Я не прошу. Я отдаю распоряжение. Вы применили к студенту воздействие, поспешное и грубое, чреватое полной или частичной потерей чародейской силы или долгим исцелением. И очевидно действовали без достаточных оснований. Полагаю, единственный выход – немедленно исправить урон, в противном случае наш с вами разговор примет совсем другой оборот. — Вы мне угрожаете?! – Овинов даже голос повысил. – Вы?! Это дело директора, который, смею заметить… Алексису было очень интересно узнать, что там профессор смеет заметить, но он с удивлением обнаружил, что сначала голос Овинова отдалился, а потом собственный слух словно замерцал: то наступала полная тишина, то вокруг становилось нестерпимо громко. Стены и пол снова принялись быстро раскачиваться. Алексис шумно вздохнул, прикрыл глаза и – стал сползать со стула на пол. — Полев! – испуганный голос Соболевского так ударил по ушам, что захотелось их заткнуть. Его снова, как тогда на лестнице, удержали от падения, устроили за тем же столом, но в кресле, где было удобнее откинуться. Чье-то раздраженное бормотание раздалось возле самого уха, прозвучало скороговоркой «безусловно, притворяется». — Ничего не делаете – так хоть не мешайте! – бросил Соболевский. – И отойдите подальше, а то, не ровен час, еще сделаю из вас поэта. Груди и горла коснулась прохладная волна силы, омыла Алексису лицо, забрала стесненность в груди, ощущение сухой заглушки в глотке. Приоткрыв глаза, он увидел напряженное лицо Соболевского, заметил хрустальные, почти прозрачные искры, слетавшие с его пальцев, и по телу разлилась легкость. Алексис медленно, осторожно вдохнул поглубже и тихо сказал: — Я… могу дышать, по-настоящему. – Он прислушался к себе, покосился на Овинова и с вызовом прибавил: – И мог бы прямо сейчас читать стихи, если бы было нужно. — Пока не нужно, – беззвучно усмехнулся Соболевский. – Вы можете идти и… — Разумеется, он не может никуда идти! – вмешался Овинов. – Я глазам своим не верю: вы только что своей волей отменили мое взыскание, отмахнувшись от моего мнения. Вы сочли возможным подорвать мой авторитет в глазах студента, который и без того в шаге от смутьянства! И присвоили себе полномочия директора принимать такие решения, хотя не имели права… |