Книга Корпус тайных наук, страница 36 – Саша Мирович

— Ты двигаешься так медленно, так плавно, – рапира Тулупова все нащупывала слабое место в защите противника. – Так степенно, так аккуратно… – он передразнивал неспешную, сдержанную манеру Вислоцкого говорить. – Мы с тобой словно танцуем полонез. А будет ли мазурка? – Тулупов попытался атаковать.

Вислоцкий мягко ушел от удара и одним движением вернулся к прежней позиции. Его лицо было бледнее обычного, глаза потемнели, каждый шаг казался напряженным, но, несмотря на это, он даже не запыхался, парируя и уклоняясь. Алексис подался вперед, всматриваясь в разворачивающуюся сцену.

— Не танцую. – Вислоцкий отбил небрежный выпад. – Мазурку.

— Отчего же? – наигранно удивился Тулупов. Он теперь не нападал в лоб, а в самом деле будто исполнял замысловатый танец. – Я думал, он столь же шляхетский, сколь и полонез. Как жаль, как жаль, добрые традиции уходят…

Он усмехнулся, атаковал – и вновь безуспешно. Вислоцкий перешел в наступление, сделал стремительный выпад и чувствительно задел противника так, что, будь это настоящей схваткой, сейчас появилась бы первая кровь. Тулупов, досадливо хмурясь, отступил и снова принялся кружить возле своего неразговорчивого собеседника.

— Или, может быть, в Польше мазурку просто запретили? – медовым голосом осведомился он, заулыбавшись как ни в чем не бывало. – И она сбежала от вас вместе с другими польскими вольностями, когда Потоцкий с Костюшко поклонились императрице? А, мой милый пшек? – Теперь Тулупов ухмылялся не сдерживаясь. Чуть поодаль кто-то – кажется, Назиров – звонко рассмеялся.

Кровь бросилась Алексису в голову, окатила жаром.

— Тулупов! – крикнул он и услышал свой голос словно со стороны. – Ты самый недостойный, невозможный…

Он не успел придумать оскорбление. Внезапно оказалось, что в иные мгновения князь Вислоцкий двигается и атакует быстрее, чем господин Полев говорит и даже думает. Смолкнув на полуслове, Алексис ошарашенно наблюдал, как Вислоцкий порывом ветра налетает на противника, ловким и довольно грубым финтом выбивает у него рапиру, наступает снова. Как растерявший от неожиданности удаль Тулупов пятится, оступившись, падает навзничь, рассекает себе скулу. Как бросается между противниками Григорий Павлович.

— Вислоцкий! Держите себя в руках! – С его появлением мир перестал мчаться вскачь, все замедлилось, и Алексис втайне вздохнул с облегчением. – Довольно, дайте рапиру! – Григорий Павлович обезоружил одного ученика и обернулся к другому, чтобы помочь ему подняться. – А вы, Тулупов, что тут устроили, скажите на милость?! Поединок – не время распускать язык! Надеюсь, вам пойдет на пользу то, что вы выучите это на первых же уроках!

Тулупов уже был на ногах и то и дело бросал злые взгляды в сторону Вислоцкого.

— Вы на него не смотрите, нечего! – громче прежнего рыкнул Григорий Павлович. – Ступайте в лазарет, живо! Пусть вас приведут там в должный вид.

— Но… – Тулупов глянул на лежавшую поодаль рапиру, явно мечтая продолжить.

— Никаких «но»! Выполнять! – окончательно вскипел Григорий Павлович. – А вы, Вислоцкий, отдохнете на скамье до конца урока! Довольно с меня фокусов. Ну?! – он сверкнул глазами на обоих. – Быстр-р-ро!

Долгих несколько секунд Тулупов боролся с собой, но все-таки победил: склонил перед учителем голову, щелкнул каблуками на прощание и зашагал прочь, на ходу стирая ладонью кровь со щеки. Вислоцкий некоторое время смотрел вслед, его бледное лицо пошло лихорадочными пятнами. Потом он тоже отвесил преподавателю полупоклон: