Книга Корпус тайных наук, страница 149 – Саша Мирович

Все заговорили одновременно, уверяя Соболевского в готовности в будущем быть осмотрительнее в действиях, обещая проведать Ореста и едва ли не клянясь, что уважают всех людей в равной мере. Соболевский покивал, а потом несколько раз напомнил о необходимости возвращаться к урокам, прежде чем компания покинула кабинет.

Только Александр все еще стоял на месте. Он совсем не был уверен, что стоит затевать этот разговор, но успокоить свое тревожное сердце очень уж хотелось. Шагнув ближе к Соболевскому, он тихо позвал:

— Адам Николаевич…

— Да, Елецкий? – Соболевский поднял усталые глаза, в которых не было привычных штормовых искр.

— Вчера, когда уходили из лазарета, вы сказали мне, что я все уже сделал. Могу ли я… – слова ускользали, как назло. – Как я могу исправить ваше мнение?

— Исправить? – брови Соболевского удивленно взлетели вверх, потом он понимающе кивнул: – Я был сердит на вас, очень, потому что надеялся на ваше благоразумие и рассудительность, которые не позволили бы вам уж по крайней мере участвовать в непроверенных средневековых ритуалах. Я ждал подобного от вас и от Рощина, а вы не стали мои ожидания оправдывать, да еще и перепугали меня до полусмерти этим непонятным узором на полу и видом Лорингофена, показавшегося мне бездыханным, – Соболевский усмехнулся, а потом встретился с Александром взглядом: – Вы поступили опрометчиво, Елецкий. Но, вероятно, поступи вы иначе, я уважал бы вас немного меньше. Запомните это, но никогда не рассказывайте. Никому. И не считайте меня в этом всецело правым, я не совсем тот человек, от которого нужно во всем принимать наставления. А теперь идите, прошу вас, – он положил руку Александру на плечо. – Если я не передохну в ближайшие полчаса, упаду замертво.

— Спасибо вам, профессор, – несколько невпопад отозвался Александр. – До свидания.

Уходя, он едва мог подавить улыбку: Соболевский уважает его, Соболевский был с ним искренен, Соболевский признался ему в слабости, пусть и минутной! Как бы там ни было, а нынешний учебный год уже прошел не зря.

Проходя мимо книжных шкафов, а потом мимо этажерок, где красовались стеклянные колпаки над бумагами и свитками, он почувствовал, как воздух вокруг них буквально вибрирует. Интересно, это у него от усталости обострилось чутье к юстициарской магии или она здесь теперь усилена? И если усилена, не изыскания ли Витольда тому причиной? Нужно будет выяснить и заодно уточнить, не перестанут ли их теперь пускать к редкостям и в юстициарский кабинет.

Занятый этими размышлениями, Александр вышел из тесного коридора в библиотеку. Встретили его встревоженными, заинтересованными взглядами.

— Что? – озадаченно приостановился он. – Чего вы на меня уставились?

— Ну ты как будто запропал куда-то, мы забеспокоились, – ответил за всех Жанно. – Думали, может, Соболевский считает тебя зачинщиком безобразий, решил как следует отчитать и пригрозить на будущее. Нет? Это не так?

— Не так, разумеется, – фыркнул Александр, и его неожиданно согрела мысль о том, как далеко был их частный разговор с профессором от того, что вообразили соученики. – Мне просто нужно было кое в чем объясниться и задать пару вопросов, и он согласился потратить на меня время, – он снова невольно улыбнулся, но тотчас посерьезнел: – Ну что? После уроков идем к Оресту? И наверное, стоит сначала заглянуть к Тосе и Феде, как думаете?