Книга Корпус тайных наук, страница 151 – Саша Мирович

— Ну уж нет! – заявил доктор и даже ладонью по дверному косяку стукнул. – Идите-ка вы все немедленно прочь, вот что я скажу. Вы, Елецкий, гладко говорите, да только я знаю, что сегодня ночью вы в первых рядах были. А вы, Ховрин, и вовсе воспользовались своим здоровьем и моим расположением, чтобы услать меня в Петербург! Подумать только! Ни тени стыда! С остальными я и говорить не хочу, отъявленные дебоширы. И уж конечно, – он угрожающе засопел, – я теперь без веской причины никого из вас на пушечный выстрел не подпущу к лазарету. Вы им пользуетесь, чтобы убить себя или друг друга! Прочь, прочь! – Он в привычной манере замахал на них руками, и только и оставалось, что подчиниться.

Не сговариваясь, вся компания спустилась на первый этаж. На негромкое Митино «К Оресту?» все только закивали. Раздобыли на кухне несколько бисквитов и немного меда и с этими сокровищами отправились в дом директора.

Василий Федорович жил в небольшом двухэтажном доме, примыкавшем к преподавательскому крылу Корпуса: гостиная, столовая и кабинет внизу, а семейные комнаты наверху. Александр пару раз был тут, когда еще на младшей ступени по-приятельски сошелся с Иваном, старшим директорским сыном, и заглядывал к ним пить чай. Тот жил во время учебы в Корпусе, но если заболевал или случались большие праздники, то отправлялся домой.

Опередив друзей, Александр первым взбежал на крыльцо и постучался. Дверь распахнулась почти мгновенно, но на пороге, к общему удивлению, стоял не слуга, а сам Иван Черешин. Он имел весьма нездоровый вид и кутался в теплый шлафрок, а на шее у него был намотан шарф.

— Саша? – Иван удивленно уставился на него. – Жанно, Алексис… А вы чего здесь? – он закашлялся и завернулся в шарф плотнее. – Я тут болею, а вот отец с утра в Корпус ушел, будет, наверное, только к ужину.

— Ваня, здравствуй… – Заговорив с одним из немногих прежних приятелей, с человеком, который никак не был причастен к нынешним делам, Александр впервые почувствовал тяжесть общей тайны. – Мы не к Василию Федоровичу. Нам надо повидать Ореста. – Он сдержанно улыбнулся и слегка понизил голос: – Он помогал нам несколько раз, ну, сам понимаешь. А тут, говорят, болеет, вот мы и хотим навестить. Ты позволишь?

— А, да, конечно, проходите, – Черешин-младший заулыбался и шире открыл дверь, пропуская их внутрь. – Его и правда ночью принесли без сознания, а как очнулся – все заговаривался, отец сказал, что это он так головой ударился. Его комната вон там, дверь ближе к кухне, – он указал в дальний конец коридора. – Вы стучите, он вам откроет, а я пока в гостиной прилягу.

Теснясь в передней, потом в коридоре, все наперебой поблагодарили Ивана и двинулись туда, куда он показал. В директорском флигеле было тепло и тихо, из кухни доносились запахи пирогов и жареного мяса, свет от стенных канделябров, на которые не поскупились, разгонял сумеречную хмарь. Вся эта обстановка будто требовала от гостя оттаять, дать себе немного воли, но Александр упрямо сжал губы: нет, незачем, не время.

Перед дверью Ореста Алексис опередил его, постучал, и тот немедленно открыл:

— Иван Васильевич, не нужно было трудиться, я… Ох! – запоздало вскинув взгляд, он оторопело замер. – Вы… Господа, чем я могу вам служить?

— Ничем, Орест, – Алексис улыбнулся. – Мы просто пришли тебя проведать после того, что с тобой случилось ночью. И гостинцы вот принесли! – Улыбнувшись, он продемонстрировал баночку меда и сверток с бисквитами.