Книга Корпус тайных наук, страница 148 – Саша Мирович

— Ему ведь не стало хуже? – спросил Митя дрогнувшим голосом.

На губах Соболевского появился намек на прежнюю легкую улыбку:

— А вы не склонны ждать, да? Взвешивать, держаться рамок – это не по-вашему? – улыбка стала заметнее, он скользнул взглядом по всей компании, потом устало выдохнул: – Все хорошо с вашим Лорингофеном. Я проведал его, вернувшись из дворца, и, когда я заглянул в лазарет, он ел наваристый мясной бульон. Выглядел даже румянее обычного, а после того, как я закончил расспросы о его самочувствии, он показал мне, как за три минуты из посеребренной латунной ложки сделать розу. Красиво получилось, – Соболевский одобрительно кивнул. – И золотистые искры у него с пальцев в это время слетали красивые.

— Значит, у нас получилось, Адам Николаевич? – Александр не выдержал и тоже присоединился к расспросам. Все это время его изводила мысль, не навредили ли они, не сделали ли хуже, и сейчас казалось, что профессор всего парой фраз может его спасти.

Соболевский смотрел на него долго. Были в этом взгляде и усталость, и особенный, новый интерес, которого Александр не видел раньше, и смутная, неопределенная тревога и, кажется, сожаление, природу которого было трудно понять.

— Я не знаю, – наконец тихо отозвался Соболевский, глядя ему в глаза. – Если вам нужен честный ответ, то вот он: я не знаю. Если то, что получилось у Лорингофена сегодня, будет получаться у него и впредь – да, вы победили. Если его магия снова будет давать осечки – боюсь, вас не с чем поздравить. Но все это станет ясно, только когда он вернется к занятиям. И конечно, на экзамене.

От упоминания об экзамене разом стало не по себе. Александр увидел краем глаза, как переглядываются Алексис и Жанно, как хмурится Митя, явно считая мысленно дни до этого испытания. Потом Жанно кашлянул и тоже подал голос:

— Адам Николаевич, а вы можете дать нам какие-нибудь советы насчет этого экзамена? – Он нервно выдернул нитку из сюртучного рукава. – Что-то особенное в связи с тем, каким значимым будет этот экзамен из-за присутствия государя?

Соболевский ожесточенно потер лоб ладонью, будто от этого вопроса у него разом заболела голова. Потом тихо усмехнувшись, кивнул Жанно:

— Конечно, могу. Не вздумайте провалиться. Не смейте, – он улыбался, будто рассказывал им веселую историю. – Иначе всех нас ждут семь казней египетских. И даже сто семь. О помощи в учебе можете просить меня в любое время дня и ночи, я буду рядом. Все понятно?

— Да, конечно, – отозвался Жанно, посерьезневший сверх меры, хотя больше, казалось бы, уже было некуда. – Все ясно, Адам Николаевич.

Остальные закивали в тон его словам, и улыбка Соболевского ненадолго потеплела, стала совсем такой, как была, когда он только начал учить их.

— Вот и славно. Раз так, можете быть свободны, – негромко произнес он, поколебался пару секунд и вдруг тихо прибавил: – И запомните: я не порицаю вас за стремление помочь другу. Так и должно поступать. Но думайте впредь, кого ваши действия могут задеть и кем вы готовы пожертвовать, потому что жертвы бывают всегда. А вот теперь идите. И не забудьте навестить Ореста, человека Василия Федоровича! – громче прибавил Соболевский. – Он был сильно оглушен вашим ритуалом и все еще не до конца пришел в себя, ваше внимание придаст ему сил. Надеюсь, никто из вас не считает, что слишком хорош, чтобы интересоваться здоровьем дворового.