Книга Корпус тайных наук, страница 135 – Саша Мирович

Витольд собирался заспорить – пропускать юстицию у Соболевского, стихии у Леви и историю древнего чародейства у Берендта не хотелось, – но потом рассудил, что Елецкий прав: надо использовать каждую минуту, чтобы получше подготовиться. К тому же голова в самом деле начинала трещать, стоило поискать какое-нибудь средство для нее в лазарете, а потом вздремнуть хотя бы час, когда дела будут закончены.

— Иди, – кивнул он Елецкому. – Думаю, мы с Митей тут разберемся. Для правдоподобности я тогда не буду особенно из лазарета показывать нос, так что вы уж давайте знать, как идут дела.

Елецкий, скупо улыбнувшись, кивнул, послал Мите еще один строгий взгляд и умчался на историю чародейства. Напоследок, уже в дверях, пообещал прислать к «болящим» кого-нибудь с завтраком.

Витольд был уверен, что оказался в самом тихом месте Корпуса, но скоро выяснилось, что он буквально в ставке командования. Едва они с Митей закончили схему – с лозой пришлось повозиться, – как появился Орест с теплой кашей и горячим чаем. Спровадив его и проглотив завтрак, Витольд принялся объяснять Мите детали предстоящего ритуала.

Стоило закончить, как в лазарете появился деловитый Тося с небольшим кувшином молока, склянкой меда и целой охапкой трав, спрятанных под сюртуком. Все это он сложил в углу поблизости от схемы, строго наказал ни в коем случае не трогать и поспешил по учебным делам.

Вслед за ним пожаловал Алексис: он принес набело переписанный текст для ритуала, торжественно вручил его Витольду и попытался задержаться поболтать, но был решительно выставлен вон. Потому как не время впустую языком молоть.

Дальше возникла серьезная опасность. Витольд как раз плел юстициарскую нить, когда в лазарет, негромко постучавшись, заглянул профессор Соболевский. Митя немедленно перехватил его, а Витольд накрыл схему сюртуком и уселся поверх, но Соболевский был озабочен внезапной мигренью своего ученика и собирался поговорить с ним. Витольд смотрел в огонь, изображал слабость, объяснял, что только тепло камина помогает ему хоть немного снять боль. В конце концов профессор посочувствовал, пожелал выздоравливать и ушел.

Витольд заканчивал со схемой, а Митя прятал под кровать добычу Тоси, когда в лазарет принесло еще одну беду: к ним заглянул Назиров. Он был неестественно мил, игнорировал Витольда, но любезничал с Митей: передавал привет и теплые пожелания от Тулупова и никак не хотел уходить. Пришлось снова сидеть на схеме и изображать измученную жертву мигрени. Убрался Назиров только после того, как Витольд на правах этой самой жертвы и заодно злобного ляха попросил его проваливать, пообещав в противном случае «проломить башку».

Только после этого наконец воцарился покой. Витольд проглотил бульон, который кто-то добрый принес с кухни, разыскал у Отто Францевича ивовый декокт от головной боли и, выпив его, рухнул в постель – не то заснул, не то просто впал в беспамятство от усталости.

Когда Витольд проснулся, за окном стемнело. В комнате горели свечи, в камине теплился огонь, и из дальнего конца лазарета доносились приглушенные голоса. Пахло полынью и розмарином, от этих запахов захотелось закрыть глаза и снова поглубже нырнуть в сон, но сделать это ему уже не дали.

— Витольд, просыпайся, – негромко позвал кто-то у него над головой. – Витольд, пора, – он узнал голос Елецкого. – Все готово, и ты нам нужен.