Книга Корпус тайных наук, страница 134 – Саша Мирович

— Не говори глупостей, – пихнул его локтем Митя. – Ни про ангельскую натуру, ни про закапывание. Так, к делу, – он посерьезнел. – По чести говоря, я плохо поступил, но это для нашего дела. Я изобразил, что чувствую странную слабость, что мне, мол, дышится трудно и сердце через раз сбивается с ритма, и всерьез Отто Францевича напугал. Он, похоже, подумал, что у меня какая-то редкая магическая хворь, и поехал в Петербург – советоваться с каким-то знакомым светилом. Так что, – на губах Мити проступила хитрая улыбка, – до завтрашнего вечера лазарет в нашем полном распоряжении.

Пожалуй, Митя Ховрин был вторым после Тоси человеком, которого Витольд назвал бы неспособным на нарушение правил и особенно на опасные хитрости. Однако чем дальше, тем больше он убеждался в том, как плохо знает людей: и Тося, и Митя с таким азартом участвовали в авантюре, что оторопь брала.

— Прекрасно придумано, – одобрительно кивнул Витольд. – Мы об этом не подумали, а нам ведь действительно совсем не нужны лишние глаза.

— А если доктор догадается об обмане? – Елецкий выглядел не слишком довольным. – Это может тебе чего-нибудь стоить?

— Конечно, нет, – Митя беззаботно пожал плечами. – Я часто болею и вполне мог стать мнителен. Думаю, примерно так он и решит, да и вообще будет только рад, что оказался прав в своем диагнозе. Ча-ро-дей-ско-е пе-ре-у-том-ле-ние, – по слогам произнес он, старательно изображая немецкий акцент, и тихо рассмеялся. – Отто Францевич считает, что я, видите ли, слишком изматываю себя, направляя силу не в то русло. А я считаю, что нужно больше упражняться, вот и все. Выпустят отсюда – сразу найду Люсьена Александровича.

— Так. Позже поговорим, – строго оборвал его Елецкий и перевел взгляд на Витольда: – Может быть, раз пока есть время, наметим часть схемы сейчас? Сделаем рисунок, и тогда останется только вплести нити.

Не успел Витольд кивнуть, как Митя снова вмешался, слегка улыбаясь:

— А вам не надо ничего набрасывать. Я до того устал валяться целыми днями в постели, что большую часть вашей схемы сегодня с утра нарисовал. Вон там, напротив камина, – он махнул рукой в дальний конец лазарета. – Остались только виноградные лозы, никогда не рисовал их с натуры, и у меня плохо получается.

Витольд озадаченно переглянулся с Елецким, поднялся и пошел к камину. Прямо перед ним на полу действительно красовалась та самая сложная схема, которую они вдвоем составили ночью. Лоза была намечена схематично, но в остальном Митя почти закончил, причем проработал детали так, будто создавал подробный эскиз к итальянскому пейзажу.

— Ты сделал за нас половину работы, – восхищенно произнес Витольд. – Нет, правда, Ховрин, ты великолепен! Александр, иди сюда, взгляни.

Елецкий мигом оказался рядом, бегло осмотрел схему и одобрительно покачал головой. Начерченные углем изображения были практически готовы к работе юстициара.

— Не думай, что мне нравится, как быстро ты начал перетруждаться, – глянул он на Митю. – Но да: ты великолепен. Спасибо. Послушай, – теперь он повернулся к Витольду, – раз все уверены, что у тебя мигрень, может быть, воспользуемся этим? Не возвращайся на уроки. Закончите тут с Митей, сделаешь юстициарскую часть, отдохнешь, а я к вечеру приду и дополню, если будет нужно.