Онлайн книга «Корпус тайных наук»
|
Алексис запнулся и едва не сбился с шага, но Елецкий немедленно подхватил, чтобы слова не затихали: — Во имя света вечного, что сквозь время плетет пути… — Призываю предков, хранителей кровной связи, – голос Алексиса снова окреп. — Да станет сердце отца зеркалом для сердца сына, – присоединился Витольд. Теперь они говорили хором. – И сердце сына – отражением сердца отца… — Сквозь тьму забвения, сквозь мрак сомнений, сквозь туман злословия… – он уже не разбирал, где чей голос, все слилось в одно. — Я взываю к ветру памяти… — Я плету нить невидимую, нерушимую… — По слову древних, по воле крови, по благословению небесному… — Слово мое – священный ключ… — Нить да сплетется, да воссияет – вечная, неразрывная! Свет вечный да живет вовеки в ней! На последних словах органная музыка достигла пика и оборвалась. Воздух зазвенел, словно кто-то терзал струну на высокой ноте. А потом из-под ног у Феди, который все это время стоял в центре круга, онемевший, белый как снег, вырвался сноп света – сперва один, потом второй. Засверкал весь круг по периметру, сияние роз и лозы соединилось – и вдруг высокие потоки света ударили в потолок, в окно напротив, в ближайшие к нему. Во все стороны со звоном полетели стекла. Витольд еще успел подумать, что так быть не должно, совершенно точно не должно! И тут Федя пронзительно вскрикнул и как подкошенный рухнул на пол. Прошло несколько секунд ошарашенного молчания, обмена дикими взглядами – и за дверью застучали торопливые шаги: кто-то бегом поднимался по лестнице. Кажется, отъезд Отто Францевича в Петербург никак не помог обставить дело незаметно. Шаги раздавались все громче, все ближе. Яркий, похожий на солнечный свет по-прежнему бил из окон, Тося, стоя на коленях возле Феди, щупал его пульс и пытался привести в чувство, а заодно – отогнать совершенно ошалевшего Алексиса, который лез ему под руку и изрядно мешал. Жанно, выйдя из оцепенения, кинулся искать, чем бы прикрыть окна, а Митя зачем-то потащил тяжелую кровать к двери. Оглушенный, Витольд беспомощно озирался, не в силах понять, к кому из друзей первому бросаться на подмогу, но тут раздался громкий и на удивление ровный голос Елецкого: — Жанно, оставь окна в покое. Этот свет так не остановишь, нужно разрушить нашу схему. – Следующие его слова прозвучали грозным окликом: – Митя, оставь ты эту кровать! Мы все равно не можем тут запереться, придется разговаривать, раз так вышло. Митя бросил на Александра дикий взгляд, замер посреди лазарета, и тут дверь распахнулась. На пороге стоял директор в сопровождении профессора Соболевского, а за левым плечом у него маячил мрачный, подобравшийся, как перед ударом, Тулупов. — Ах ты! – Мигом забыв обо всем остальном, Витольд сжал кулаки и двинулся на своего врага. Плевать на шпаги и чародейство, сейчас он ему без всяких тонкостей челюсть свернет! — Витольд, нет! – Жанно вырос перед ним, как из-под земли. – Не смей! Даже не думай! Одновременно вперед шагнул Елецкий – так, чтобы заслонить их собой и разом оказаться на виду у пришедших. Он, разумеется, не обладал таким богатырским сложением, чтобы в самом деле закрыть сцену, развернувшуюся в лазарете, но внимание незваных гостей на себя отвлек. — Потрудитесь объяснить, что здесь происходит, господа, – отчеканил Василий Федорович, глядя точно на Елецкого. |