Книга Корпус тайных наук, страница 131 – Саша Мирович

— Закончу и поднимусь с ней в лазарет, – кивнул Елецкий. – Надо обсудить все с Митей и найти подходящее место, чтобы ее разместить.

Пожав ему руку, Витольд улыбнулся на прощание и как можно тише выскользнул из комнаты. Отсчитав четыре двери, он негромко стукнул и осторожно заглянул в пятую. Свет не горел, было тихо, и Витольд негромко позвал:

— Тося?

— Да-да, я здесь, я не сплю, – с узкой кровати соскользнула невысокая фигура. – Ну что, вы с Сашей закончили?

— Да, твой выход, – Витольд протянул ему записку. – Нужны рута, розмарин и полынь, можно сушеные, но чтобы сохранились сила и запах. Достанешь? Знаешь, как попасть к Гавранеку в лабораторию?

Лицо Тоси приняло удрученное выражение, и у Витольда замерло сердце: не знает? Не сможет достать? Все-таки боится и придется эту часть ритуала устраивать без него?

Тося, однако, быстро развеял его сомнения:

— Профессор держит травы в специальном шкафчике возле лаборатории, не хочет, чтобы смешивались ароматы, он думает, это вредно. Но это не страшно, там можно просто карандашом поддеть щеколду. И я возьму с собой Федю: если будут трудности, он попробует вскрыть замок своим способом.

— Отлично! – Витольд выдохнул. – Только это же на втором этаже, там наверняка кто-нибудь бродит… – он задумался на секунду. – Савелий должен быть на лестнице, следит, чтобы нам не помешали, возьмите его, пусть отваживает тех, кто вдруг появится поблизости. Станет артачиться – скажи, я ему пять рублей сверху дам. – Витольд мысленно затолкал подальше свои сожаления о том, что придется не меньше чем до Рождества обходиться без кофе в «Свеаборге». – И вот еще что, Тося: молоко и мед. Они тоже нужны.

— Это завтра, – сосредоточенно отозвался Тося, натягивая сюртук. – Чтобы молоко не свернулось, да и вообще, нечего еду и питье раньше времени куда попало таскать.

— Тебе виднее, – улыбнулся Витольд и коснулся его плеча: – Ну, с богом.

Из комнаты они выскользнули вместе. Витольд помедлил немного, провожая Тосю глазами и следя за тем, как тот еле слышно стучит в дверь Лорингофена, а потом скрывается за ней. Прикинул дальнейшие планы и уже через несколько секунд сам так же тихо стучался в дверь Алексиса. Кудрявая голова мигом показалась в проеме, Алексис оглянулся по сторонам и втянул его внутрь.

— Ну что? – требовательно спросил он.

Из полутьмы в углу выглянул Жанно.

— Все идет, как надо, все заняты делом, – отозвался Витольд и взглянул на Алексиса: – Ты мне нужен. Не уверен, что мы в наших условиях можем полностью повторить текст, который произносили во время ритуала для Дюнуа.

— Надо написать новый? – глаза Алексиса вспыхнули предвкушением.

— Именно, – кивнул Витольд, невольно пугаясь этого азартного огня. – Я объясню, какой должен быть смысл, ты напишешь, а потом я вплету юстициарские нити. И Александр меня проверит. И, Жанно, – он глянул на фигуру в углу. – Нам не помешают твои знания средневековой латыни: мы с Александром могли не все разобрать точно.

Жанно с готовностью закивал. Сияющий Алексис и вовсе выглядел как человек, для которого нет большей радости, чем заняться тем, чем предстояло заняться сейчас.

Никогда раньше Витольд не думал, что написать короткий текст, еще и на основе чужого, так трудно. Между тем Алексис, едва взявшись за работу, мигом высказал самое живое пренебрежение слогу господина де Каньи и его магическому потенциалу, отмел почти все переведенное и заявил, что это нужно перекраивать. Чувствуя себя на редкость беспомощным, Витольд предоставил ему полную свободу и только изредка пытался вмешаться с идеями и предложениями. Алексис последовательно отмахнулся от фраз «Сквозь тьму забвения, сквозь мрак сомнений», «Да сольются они, как две реки, в вечной гармонии» и «По слову древних, по воле магии», а потом и вовсе не особенно дружелюбно попросил Витольда и Жанно «прикусить языки, пока их не спрашивают о чертовой латыни».