Книга Корпус тайных наук, страница 126 – Саша Мирович

Федя вдруг сгорбился. Из него, будто из какого-нибудь его механического человечка, разом выдернули стержни, помогавшие держать спину и стоять на ногах. Он тяжело опустился на стул, оперся локтями на колени и уставился в пол. Он молчал так долго, что стало казаться, будто он уже и не заговорит. Алексис отчаянно посмотрел на Витольда, не зная, вмешиваться ли как-то, молчать ли дальше, просить ли его уйти.

И тут Федя наконец подал голос:

— Я не бастард, – он говорил так глухо, что приходилось прислушиваться. – Но… возможно, отец так считает. Я вижу это в горьких взглядах, которые он на меня иногда бросает и которых с годами становится все больше. Слышу в колкостях, которыми они обмениваются с матерью, а ссорятся они тоже все чаще, мне в прошлый год по весне казалось, что вот я вернусь летом в Кронштадт, а они разъезжаются, – Федя покачал головой. – Я не знаю, почему между ними все так. Не знаю, понимаете?! – Он все-таки вскинул взгляд и посмотрел сперва на Алексиса, потом на стоявшего рядом Витольда. – Но я уже видеть не могу, как отец смотрит и на нее, и на меня. Она этого не заслужила, – Федя несколько секунд помолчал, потом продолжил: – Бабушка Амалия всегда говорила, что я удивительно похож на отца в юности, но… мне все больше кажется, будто для него это значения не имеет. Даже его дуэль за матушкину честь полгода назад сделала только хуже: теперь все только и говорят, что о ее мнимой измене и о моем происхождении! – Он скривил губы и бросил со злостью: – Наверняка семья Тулупова с кем-то из флотских знается, вот до него и долетели эти сплетни!

Алексис не раз слышал мнение, будто фразы вроде «Мне сердце пронзило стрелой» – драматичные преувеличения поэтов. Вот только он знал, что это не так. Что говорящие так просто никогда не смотрели, как мучается дорогой друг, без возможности хоть что-то для него изменить. Беззвучно вздохнув, Алексис потянулся к Феде и мягко приобнял его за плечи.

— И ты не заслужил, – вполголоса произнес Александр, тоже касаясь тонкой смугловатой рукой Фединого плеча. – Особенно ты. – Тут он помедлил, будто обо что-то споткнувшись. – Так, так, погодите… – Судя по тону, он почувствовал, как разрозненные факты начинают собираться у него в голове в какую-то четкую картину. – Федя, у тебя так выходит, что все эти напасти на вашу семью посыпались где-то примерно с год назад, да?

Федя понуро кивнул. Александр, все более оживляясь, продолжил:

— Вот, смотри, в твой последний год на младшей ступени обучения у тебя начались проблемы с магией. И родители начали необычно много ссориться, отец ревновать стал, даже до дуэли дело дошло. И стихи, да, еще стихи, которые кто-то присылал твоей матери, они тоже масла в огонь добавили, если отец про них знал. И при этом некто пытается «вылечить» тебя стихами, и тебе от этого совсем плохо становится! И что мы из этого понимаем? – Он обвел друзей требовательным взглядом и тут же продолжил: – Кто-то пытается навредить вам и, скорее всего, разрушить карьеру твоего отца!

— А как ты из этого всего именно про карьеру вывод сделал? – спросил ошарашенный Федя.

— Тут дело в твоей магии, – уверенно ответил Александр. – Твои способности и то, что ты поступил в Корпус, – все это должно выделять твоего отца и помогать ему по службе уже сейчас. А в будущем, если ты удачно окончишь обучение, и у тебя, и у него перспективы могут открыться и вовсе головокружительные. Подумай, много ли тех, кто может рассчитывать на личное внимание императора? Да и связи, которые ты можешь завести в Корпусе, тоже нельзя со счетов сбрасывать. Ты можешь сыграть большую роль в развитии нашего флота и вообще возвысить имя Лорингофенов.