Книга Корпус тайных наук, страница 116 – Саша Мирович

Алексис мог бы поручиться, что злость, которая теперь так и горела в потемневших глазах профессора, была сильнее недавней гордости. От слов о «бунте» он и сам немедля разозлился, но еще почувствовал смутную тревогу, которая нехорошо попахивала трусостью.

— Так многие говорят, – негромко откликнулся Федя. – Я… не раз такое слышал от сослуживцев отца.

— Офицеры часто склонны так думать. – Соболевский слегка поморщился. – Это полбеды. Для нас беда, когда так думает императорский чиновник из самого Петербурга, явившийся нас проинспектировать.

— Но почему?! – снова вмешался Назиров. – Мы ведь не делаем и не говорим ничего крамольного! Мы просто ходим на уроки, слушаем профессоров, выполняем задания…

— Устраиваете, рискуя жизнью, дуэли в ночном парке, норовите убить друг друга то в тренировочном магическом поединке, то в обычном фехтовальном, – саркастически подхватил Соболевский. – Учиняете демонстрацию силы в виде чтения стихов. – Алексису достался быстрый, острый взгляд. – Поднимаете в лаборатории фонтан «смертного ужаса». – Еще одним одарили Федю. – Я ничего не забыл? – Он посмотрел на всех по очереди.

Тулупов отвернулся, явно захваченный рисунком на обивке козетки, Федя пристыженно уставился себе под ноги, и Алексис немедленно ринулся вперед за всех.

— «Смертный ужас» был случайностью! – воскликнул он, и Соболевский приложил палец к губам, призывая к тишине. Алексис нехотя послушался и с не меньшим возмущением прошипел: – А остальное… Келейникова тогда здесь не было! И все это произошло просто потому, что так вышло! Мы были бы осторожнее, будь он тут…

— И сполна показали эту осторожность на моем уроке, – хмыкнул Соболевский, потом предостерегающе поднял руку: – Довольно, господа. Я понимаю, что эпизод со «смертным ужасом» – случайность, а действие своих стихов вы, Полев, просто не рассчитали. Но факт остается фактом. Вы, все вы, здесь собравшиеся, кроме разве что Озерцева, несдержанны и не в меру порывисты. Я не прошу вас справиться с происшествиями неясного происхождения, как то, что было у Лорингофена, но прошу быть предельно разумными. Не устраивайте склок, – он глянул на Тулупова и Назирова. – Не ввязывайтесь в стычки, – прошелся внимательным взглядом по Феде. – Прежде чем что-то сказать, думайте, кому вы это говорите и в чьем присутствии. Тогда, возможно, мы переживем визит господина Келейникова. А иначе, найдя еще пару серьезных нарушений, он мигом помчится в Петербург с докладом. Он будет очень усерден, доказывая свою правоту и добиваясь места Василия Федоровича. Если его услышат, нас могут ждать последствия от отставки директора до увольнения большинства преподавателей и закрытия Корпуса, а дальше – полное изменение его устава и программы. Надеюсь, вы меня поняли и просто не будете делать хуже.

Соболевский смолк, внимательно всматриваясь в них. Алексис вдруг поразился двум наблюдениям разом: тому, до чего уязвимым может иногда выглядеть профессор и насколько вымотанным он сейчас кажется. Стало ужасно совестно за все выходки, отчаянно захотелось как-то его развеселить. И уж точно не давать ему больше поводов не спать ночами!

Соболевский встретился с ним взглядом, а затем негромко спросил у всех:

— Я могу полагаться на вас? Вы готовы обещать, что выполните мою просьбу?