Книга Корпус тайных наук, страница 106 – Саша Мирович

Тося рассмеялся, Алексис подхватил, а потом перевел азартный взгляд на друга:

— Потрясающе! А кувыркаться она может?

Во взгляде Феди вспыхнули озорные искры, и Александр мигом понял, что до цирковых номеров недалеко. Похоже, понял это и Жанно, потому что поспешил вмешаться:

— Нет! Нет-нет, давайте пока без кувырков стремянки, – голос звучал дружески, но напористо. – Очень уж здесь много всякого, что можно уронить, расколотить или еще как-то уничтожить, а нам и без того достаточно неприятностей.

— Но Жанно! – воскликнул Алексис.

Федя, впрочем, поддержал Рощина. Стремянка, пошатываясь, замерла посреди библиотеки. Вздохнув с сожалением, Федя похлопал ее по одной из ступенек, и она, кое-как развернувшись, запрыгала на место.

— Ладно, без кувырков так без кувырков, – он усмехнулся. – Не хочу стать причиной еще и разгрома в библиотеке. Давайте лучше покажу вам, как эти механические лилипуты танцуют кадриль. Ну или что-то вроде кадрили.

Федя снова устроился за столом, подкрутил какие-то мелкие шурупы на человечках, проверил, как дела с ногами-карандашами.

Александр некоторое время наблюдал за его ловкими, тонкими пальцами, которым будто бы даже никакие инструменты были не нужны, чтобы творить чудеса. Потом задумчиво покачал головой и произнес:

— Знаешь что, Федя? – прозвучало почти требовательно. – Я не знаю, почему с твоей магией иногда бывают нелады, но в одном уверен, – он даже не заметил, как повысил голос: – Ты удивительный чародей. Особенный. Никто не смеет говорить, что ты плохо владеешь силой или с тобой что-то не так.

— Никто не смеет! – с воодушевлением подхватил Алексис.

— Никто не смеет, – задумчиво присоединился Жанно.

— Не смеет и не должен, – негромко прибавил Витольд. – Я был совершенно не прав.

— Да, никто не должен, – тихо подтвердил Тося, который был целиком увлечен кадрилью и не отводил взгляда от человечков.

Федя не ответил друзьям, он тоже смотрел сейчас только на своих механических питомцев. Но, рассматривая его графичный длинноносый профиль, Александр заметил, что лицо будто бы смягчилось, просветлело, и разгладилась знакомая горькая складка у губ.

Человечки парами кружились в свете свечей.

* * *

Прошло всего несколько дней – и очередное утро началось со снега, и октябрь разом обернулся ноябрем. В кувшине для умывания обнаружилась корка льда, которую пришлось разбивать. Александр еле подавил малодушное желание просто побрызгать в лицо холодной водой. Умывшись и пригладив волосы, он нырнул в форменный сюртук и заторопился в столовую: там ждала встреча с горячим чаем, а значит, шанс хоть немного согреться.

Вскоре, сидя на уроке у профессора Берендта, Александр уже привычно убеждал себя, что спартанские порядки Корпуса не так жестоки, и пытался сосредоточиться на задании. После обстоятельных объяснений Вильгельм Карлович велел создать некую шагающую фигурку – «механическую модель человеческого существа». На свою способность такую модель собрать Александр еще надеялся, а вот в возможности ее хоть сколько-то оживить сомневался.

За манипуляциями Феди с маленькими металлическими пластинами Александр наблюдал очень внимательно. Конечно, не далее как вчера Федя упражнялся в библиотеке и после сонета Алексиса творил чудеса, но что, если на уроке ему окажется сложнее? И что-то пойдет неправильно? Лучше следить. Руки у Феди подрагивали, напряженные пальцы едва гнулись, а пластинки вибрировали и звенели. Судя по этому нарастающему тихому звуку, они откликались Феде и наполнялись его силой, возможно, даже слишком быстро и мощно, так что их может оказаться непросто подчинить.