Книга Корпус тайных наук, страница 107 – Саша Мирович

— Да что ж ты будешь делать… – громким шепотом проговорил Федя. На его высоком бледном лбу выступила испарина, пальцы сильнее сжали строптивую пластину. – Ой!

Вслед за его возгласом раздался чей-то болезненный вскрик – уж не Озерцев ли? – а потом глумливый смех:

— Лорингофен, это что же, новый вид магической дуэли, а? – Какой раздражающий и какой знакомый голос.

Обернувшись, Александр увидел весьма неприятную сцену: Тося Озерцев зажимал щеку, по которой ползли красные капли, Федя неловко топтался рядом, заглядывая ему в лицо, а чуть поодаль, у своей конторки, улыбался Тулупов, довольный, будто ему разом вручили и розетку мороженого, и похвальный лист от директора.

— Так что же, Лорингофен? – не унимался Тулупов. – Не слишком ли внезапен твой выстрел? Мне кажется, Озерцев не был осведомлен, что поединок уже начался. А секунданты? Кто ваши секунданты? Не слышал, чтобы они предприняли попытку примирения. Неужели это Полев так скверно выполняет долг? – Он вскинул брови с наигранным огорчением.

Назиров и Винклер с готовностью рассмеялись, остальные хранили настороженное молчание. Впрочем, там, где смеются над Алексисом, молчанию жить недолго: он мигом оказался перед Тулуповым и, скрестив на груди руки, уставился на него снизу вверх.

— А не слишком ли ты нахален, Заячий Тулуп? – Его оскал быстро превратился в широкую бесшабашную улыбку. – Не слишком ли вольно рассуждаешь о дуэлях? Будто и не боишься, что тебя самого вызовут и что выстрел – хоть пистолетный, хоть магический – прямо в лоб придется. Будто и не знаешь, что и секундант может стреляться… – последние слова Алексис протянул медленно, задумчиво.

Кто-то усмехнулся, кто-то стал перешептываться, почти все побросали свои занятия. Чувствуя, что дело поворачивается скверно, Александр подался ближе. От мысли о стычке посреди класса ему стало не по себе. Они же вчера обсудили опасность подобного!

— И кто же меня вызовет? – тем временем повысил голос Тулупов. – Уж не ты ли? – он презрительно рассмеялся. – Повергнешь меня в смертное страдание убийственными ямбами? – он насмешливо вскинул брови: – Или вооружишься шпагой и отважно попробуешь до меня допрыгнуть? Попытаешься проверить, с руки ли стрелять снизу вверх, и влепить мне пулю в лоб? – Тулупов шагнул к Алексису, чем сразу подчеркнул их разницу в росте.

Снова кто-то засмеялся, но смех оборвался почти сразу: Федя, до того занятый раной друга, внезапно оказался рядом. И стоило ему подойти, как треснула ближайшая конторка и в сторону Тулупова полетели большие заостренные щепки. Тот не шелохнулся.

— А может, это тебе нужны секунданты? – чуть заикаясь, выплюнул Федя. С треском отлетела еще пара щепок. – И может быть, прямо сейчас?!

В классе стало очень тихо, так тихо, что было слышно даже чье-то слишком шумное дыхание. Александр отстраненно подумал, что, если Вильгельм Карлович, отлучившийся на четверть часа в свою лабораторию за какой-то надобностью, сейчас приближается к классу, он решит, вероятно, что они тут все попадали замертво или попросту разбежались.

— Послушай, друг мой… – он потянулся к Феде.

— Оставь, Александр, – Федя раздраженно дернул плечом.

Тулупов все молчал. Улыбался насмешливой полуулыбкой, мерил противника придирчивым взглядом серо-голубых глаз. По пальцам его правой руки то и дело пролетали синие искры, по блеску которых легко было догадаться, до чего он зол и как хочет пустить в дело и эту злость, и силу, которую так хорошо контролирует. Он, однако, совсем не торопился, то ли взвешивая дальнейшие слова и шаги, то ли просто наслаждаясь моментом.