Книга Корпус тайных наук, страница 109 – Саша Мирович

Все валилось из рук. Александр дважды бесславно уступил Льяловскому на фехтовании, запутался в простейших спряжениях на латыни, опрокинул на себя тарелку жаркого за обедом – и все это время то и дело поглядывал на часы. До вечера было еще далеко, но мысль о том, что дуэль неумолимо приближается, постепенно застилала все остальное. В конце концов Александр до вечера укрылся в комнате и спрятался от мира в «Персидских письмах» Монтескье. Вынырнул из чтения он, только услышав шаги у соседней двери. Справа за стеной жил Рощин – пожалуй, единственный, с кем можно было обсудить дуэльную катастрофу.

Приоткрыв дверь, Александр выглянул в коридор и негромко позвал:

— Жанно! Можно тебя? – Он оглянулся по сторонам. – Есть разговор.

Жанно, тоже осмотревшись, подошел, отодвинул Александра в сторону и протиснулся к нему в комнату, плотно прикрыв за собой дверь.

— Кажется, ты заражаешь меня таинственностью, – Жанно беззвучно усмехнулся. – Что случилось, Саша?

«Что случилось»? Он это серьезно?

— Жанно. – Александр хмуро взглянул на него. – Они же поубивают друг друга. Тулупов и Федя.

Теперь Жанно тоже хмурился. В маленькой, освещенной единственной свечой комнате, мрачный, в темном форменном сюртуке и со скрещенными на груди руками, он напоминал богатыря Святогора из старых сказаний. Александру с новой силой захотелось, чтобы этот самый Святогор оказался на его стороне.

— Саша, – Жанно вздохнул, – не буду врать, мне это тоже не нравится. Но… – Он раздраженно потер лоб ладонью. – Еще бы Федя меня послушал! Даже в секунданты, вон, взял Алексиса, а не меня, понимает, небось: я все сделаю, чтобы их помирить. Хотя, видит бог, Тулупов заслуживает того, на что так упорно нарывается. – Его челюсти сжались.

Услышанное нисколько не утешало. Значит, Жанно и мысли не допускает, что можно остановить безобразие? Александр заметался было по комнате, обнаружил, что ее хватает от силы на пару длинных шагов, и снова остановился перед другом.

— Почему они друг друга так ненавидят? Есть устранимая первопричина? – Он ухватился еще за одну надежду: сотворить для Тулупова и Лорингофена чудо дипломатии.

— Ну, – Жанно пожал плечами. – Федя горд, всегда был. Некоторые считают, что даже болезненно горд, но разве он не прав, отстаивая свою честь? А Тулупов… Мы учились вместе на первой ступени. Так вот: он ненавидит всех, кто не вписывается в его представление об идеальном русском дворянине-чародее. Иноверцев, иностранцев, слабых чародеев, чародеев, обладающих не самой блестящей магией – то есть бесполезной в бою, – не слишком родовитых и слишком… небогатых, – на последнем слове Жанно споткнулся, явно не желая называть никого из соучеников «бедными». Помолчал пару секунд и прибавил: – Еще, как я заметил, очень недолюбливает тех, кто превосходит его в чем-то, что он хотел бы уметь. Впечатляющий список, не так ли? – Жанно усмехнулся, потом со вздохом покачал головой: – Черт его знает, что ему неймется. Талантлив, знатен, богат, наставники хвалят – казалось бы, живи и радуйся, ан нет. Такой вот он, наш Поль Тулупов.

Александр думал, что не может счесть ситуацию еще более безнадежной, однако друг заставил его это сделать. Нет ненависти хуже, чем ненависть непонятно почему: под такой обычно кроются самые непростые и глубокие мотивы, редко кто готов легко от них отступиться за несколько часов до дуэли.