Книга Корпус тайных наук, страница 108 – Саша Мирович

Александр уже задумался, каковы шансы призвать к миру не Федю, а Тулупова, как тогда, у «Свеаборга», но тот наконец заговорил сам, улыбнувшись шире, насмешливее:

— То есть ты меня вызываешь, Лорингофен? Я верно тебя понимаю?

Федя вздернул подбородок:

— Вернее некуда. – Впрочем, судя по его виду, хотел он скорее засветить Тулупову промеж глаз прямо сейчас, в обычной кулачной свалке. – Ты принимаешь вызов?

— О, разумеется-разумеется. Почту за честь, – Тулупов отвесил шутовской поклон. – В половине одиннадцатого вечера, у пруда, никакого оружия и боевых приемов, кроме магических. – Он выжидательно вскинул брови.

— Согласен! – Лицо Феди вспыхнуло радостью, а вслед за тем он покосился на Алексиса: – Полев, прошу быть моим секундантом.

— Не попроси ты, я был бы обижен, – Алексис расплылся в довольной ухмылке.

— Назиров! – Тулупов будто подзывал адъютанта. Тот немедля оказался рядом. – Прошу быть моим.

— Вижу в том свой дружеский долг, – с непривычной серьезностью Назиров склонил голову.

— Нам понадобится на месте поединка лекарь или целитель, – с некоторым сомнением проговорил Тулупов. Вероятно, он не отказался бы сцепиться с Федей и без лекаря, и без секундантов, но не хотел пятнать себя, нарушая дуэльный кодекс.

— У нас он есть, – решительно откликнулся Федя и положил руку на плечо Тосе.

— Что?! – Озерцев выглядел бесконечно потрясенным и встревоженным. – Слушай, Федя, я не думаю, что…

— Антон. – Александр ошалел: он, кажется, ни разу не слышал, чтобы Федя называл так Тосю. – Ты окажешь мне честь? Всем нам?

— Я… – отчаянный взгляд Тоси метнулся от Феди к Алексису, а от Алексиса почему-то к Александру. В конце концов он взял себя в руки и ответил, нахмурившись и глубоко вздохнув: – Да. Конечно. Это честь и для меня.

За дверью класса послышались стремительные, тяжелые шаги. Так быстро и при этом явно припадая на одну ногу в Корпусе ходил только профессор Берендт; кажется, эта манера осталась у него от давнего военного прошлого. Студенты метнулись к своим местам.

— Половина одиннадцатого, у пруда, – одними губами повторил Тулупов напоследок.

Александр, вернувшись к своей конторке, принялся бездумно перебирать металлические пластины. Голова была без остатка заполнена всем, что сейчас случилось.

«Катастрофа! – думал Александр. – Чертова трижды клятая катастрофа! Даже если Федина магия не даст сбой, если их не застукают, нет никакой гарантии, что они попросту не поубивают друг друга. Слишком уж ненавидят. И откуда только это берется, а?! И давно пора бы спросить Федю про бастарда, которого Тулупов с такой легкостью тогда помянул… Так, нет, сейчас не об этом. Что делать-то?! Как это остановить?!»

Ничего толкового на ум упорно не шло. Александр то и дело косился на друзей, но понимал, что ни Алексис, ставший секундантом, ни Витольд, у которого глаза теперь так и сияли, ему не помощники. Тося вряд ли обуздает Федю, оставался разве что Жанно… Александр попытался перехватить его взгляд, но Жанно был слишком погружен в работу. Сам Александр, несмотря на то, как осуждающе поглядывал на него Вильгельм Карлович, едва мог о задании думать. Впервые в жизни ему было абсолютно наплевать, какую он получит оценку.

Остаток дня Александр провел в тягостных размышлениях о грядущей дуэли. Взывать к разуму Феди было бесполезно: он закусил удила – не то чтобы безосновательно – и слушать стал бы разве что любимого друга Полева, а тот, в свою очередь, явно поддерживал его кровожадные намерения. Что же до Тулупова… Тогда, у крыльца «Свеаборга», он, конечно, воспринял разумные доводы, но Александру казалось, что его рассудительности тоже есть предел. К тому же ничего не помешает Тулупову дать знать Феде и Алексису, что их дорогой новый друг опять «портит все веселье». Очень вряд ли им это понравится.