Книга Город потерянных душ, страница 139 – Кассандра Клэр

Его черные глаза смотрели задумчиво. Клэри знала, что они в любой миг могут зажечься лукавыми огоньками – мрачным юмором он походил на Джейса. Но сейчас он не улыбался.

— Пойдем, – сказал Себастьян, отвлекая ее от мыслей. – Здесь готовят лучший горячий шоколад в Париже.

Клэри подумала, что проверить это невозможно, ведь в других местах она не была, но ей пришлось признать, что горячий шоколад был и правда потрясающий. Варили его гостям прямо за маленькими деревянными столиками, вокруг которых стояли старомодные стулья с высокими спинками: в синюю керамическую кастрюльку заливали сливки, засыпали какао и сахар. Шоколад получался такой густой, что ложка стояла. К нему подали круассаны, которые можно и нужно было туда макать.

— Если хочешь еще круассан, тебе принесут, – сказал Себастьян, повернувшись на стуле. Они были тут самыми молодыми посетителями – остальные выглядели старше на десятки лет. – Ты на него набросилась, как росомаха.

— Ну да, я голодная. – Клэри пожала плечами. – Слушай, если ты хотел со мной поговорить, говори. Убеди меня.

Он подался вперед, поставив локти на стол. Клэри вспомнила, как вчера взглянула в его глаза и едва смогла заметить радужку.

— Я думал о том, что ты сказала прошлой ночью.

— У меня были галлюцинации, я этого не помню.

— Ты спросила, кому я принадлежу.

Клэри помедлила, не донеся чашку с шоколадом до рта.

— Серьезно?

— Да. – Его глаза напряженно изучали ее лицо. – И я не нашел ответа.

Клэри поставила чашку, вдруг почувствовав себя очень неуютно.

— Тебе и не надо никому принадлежать. Я просто так выразилась.

— Тогда давай я у тебя кое-что спрошу. Сможешь ли ты меня простить? Возможно ли прощение для такого человека, как я?

— Не знаю. – Клэри схватилась за край стола. – Т… то есть, я мало знаю о прощении как о религиозной концепции, только о такой… Обычной. Про то, что людей надо прощать. – Она глубоко вздохнула, чувствуя, что начинает мямлить всякую ерунду, из-за того, что Себастьян смотрит на нее прямым, внимательным взглядом, как будто ожидает, что она даст ответы на вопросы, на которые никто другой не мог ответить. – Я знаю, что прощение надо заслужить. Измениться. Признаться, покаяться и искупить вину.

— Искупить вину… – эхом откликнулся Себастьян.

— Как-то исправить то, что ты сделал. – Клэри уставилась в чашку. Невозможно было исправить то, что натворил Себастьян.

— Ave atque vale, – проговорил Себастьян. Клэри узнала изречение, которое Сумеречные охотники произносили над умершими.

— Зачем ты это сказал? Я не умираю.

— Это из стихотворения Катулла. «Frater, ave atque vale. Hail and farewell, my brother». Оно говорит о пепле, о погребальных ритуалах и о горе по ушедшему брату. Я выучил его еще в детстве. – Себастьян испытующе взглянул на Клэри. – Как думаешь, если б Валентин растил нас вместе, ты любила бы меня?

Клэри порадовалась, что поставила кружку, потому что просто иначе уронила бы ее. Себастьян смотрел на нее без смущения, без стеснения, которое должно бы сопровождать такой вопрос. Наоборот, он изучал ее, словно какую-то любопытную, незнакомую форму жизни.

— Ну… Ты мой брат. Я бы любила тебя. Мне бы пришлось…

Себастьян не отвел напряженного взгляда, и она подумала, что должна, наверное, спросить, любил бы он ее как сестру. Но казалось, что он понятия не имеет, что эти слова значат.