Книга Город потерянных душ, страница 141 – Кассандра Клэр

— Джонатан Кристофер Моргенштерн! – крикнула Клэри на всю улицу.

Он остановился, глянул на нее через плечо и медленно развернулся. Склонил голову, прищурившись.

Клэри подошла ближе.

— Спорю, мое второе имя ты не знаешь.

— Адель, – мелодично произнес он, будто привык к этому имени. Ей стало не по себе. – Кларисса Адель.

— Почему «Адель»? Никогда не понимала.

— Не знаю. Валентин не хотел тебя так называть. Он хотел, чтобы ты была Серафиной, в честь его матери, нашей бабушки. – Он повернулся и снова двинулся вперед, но на этот раз Клэри шла рядом. – После того как деда убили, она умерла от инфаркта. Валентин говорил, что ее сгубило горе.

Клэри подумала об Аматис, так никогда и не оправившейся от потери Стивена, своей первой любви. Об отце Стивена, умершем от горя, об инквизиторе, всю жизнь посвятившей мести. О матери Джейса, вскрывшей вены, когда умер ее муж.

— До того как я встретила нефилимов, думала, что от горя умереть невозможно.

Себастьян сухо усмехнулся.

— Мы не привязываемся как примитивные. Порой, конечно, да, все ведь разные. Но между нами всегда сильные, нерушимые узы. Поэтому мы так плохо ладим с примитивными и созданиями Нижнего мира.

— Моя мама вообще-то выходит замуж за оборотня, – обиженно сказала Клэри.

Они остановились в конце переулка, у приземистого дома с голубыми ставнями.

— Он когда-то был нефилимом, – возразил Себастьян. – И взгляни на нашего отца: твоя мать предала его, бросила, и он провел остаток жизни, пытаясь ее найти, убедить вернуться. Этот шкаф, забитый одеждой… – Он покачал головой.

— Но ведь Валентин говорил Джейсу, что любовь – это слабость, что она его уничтожит.

— А ты бы так не подумала, если б полжизни преследовала женщину, которая тебя ненавидит, и не могла бы ее забыть? Если б ты постоянно вспоминала, как самый любимый человек в мире вонзает тебе нож в спину и проворачивает? – На секунду он наклонился к Клэри, его дыхание приподняло волоски на ее висках. – Может, ты и правда больше похожа на свою мать, чем на нашего отца. Но какая разница? В твоей крови безжалостность, в твоем сердце лед, Кларисса. И не говори мне, что это не так.

Прежде чем она успела ответить, он взбежал на крыльцо. По стене возле двери бежал ряд звонков, под каждым было от руки написано имя. Он нажал на кнопку, подписанную «Магдалина». Через несколько секунд голос спросил сквозь скрип помех:

— Qui est là?^[25]

— C’est le fils et la fille de Valentine, – ответил Себастьян. – Nous avions rendez-vous?^[26]

Повисла пауза, дверь, наконец, открылась. Себастьян вежливо придержал ее для Клэри. Лестница была деревянная, отполированная сотнями ног, словно корабельный борт. В молчании они дошли до самого верха, где уже ждала приоткрытая дверь. Себастьян вошел первым.

Последовав за ним, Клэри обнаружила себя в просторной, светлой комнате с белыми стенами и таким же белыми шторами. В окно видна была улица внизу – рестораны, бутики, едущие мимо машины, – но ни единого звука в квартиру не долетало. Пол был из полированного дерева, мебель, тоже деревянная, выкрашенная в белый, на кушетках – разноцветные подушки. Часть квартиры напоминала студию. Свет лился со стеклянного потолка на длинный деревянный стол. Мольберты, стоявшие рядом, были закрыты тканью, с крючка на стене свисал испачканный краской рабочий халат.