Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 69 – Джин Родман Вулф

Иглострел оказался настолько велик, что не уместился в кармане, и Шелк сунул его за брючной пояс, туда же, где прятал азот.

— Чуть дальше, к спине, – подсказал Кетцаль. – За выступ бедра. Так будет надежнее и столь же удобно.

— Благодарю, Твое Высокомудрие.

— А вот ходить этому мальчику не стоит, – продолжил Кетцаль, подхватив Ворсинку на руки. – Змеиный яд – дело серьезное, хотя можно надеяться, что яда в его крови не так уж много. Позволь, я отнесу его в твою обитель, патера. Его следует уложить, и эту несчастную женщину тоже.

— Женщинам не… хотя, разумеется, если Твое Высокомудрие…

— С моего позволения можно, – перебил его Кетцаль. – Позволение я даю. И, кроме того, позволяю тебе, патера, войти в киновию, дабы принести сюда облачение сибиллы. Ваша майтера, – пояснил он, бросив взгляд на майтеру Мрамор, – в любой момент может очнуться. Наш долг – по возможности уберечь ее от конфуза.

Вскинув Ворсинку на плечо, он подхватил Кассаву под локоть.

— Пойдем со мной, дочь моя. Вам с этим мальчиком придется на время стать друг для друга сиделками.

Тем временем Шелк уже миновал садовую калитку. Порога киновии он не переступал еще никогда, однако ее внутреннее устройство, как полагал сам, представлял себе превосходно: первый этаж занимают селлария, трапезная, кухня и кладовая, а второй разделен на спальни (по меньшей мере четыре, а может быть, целых шесть). Следовало полагать, какая-то из них принадлежит майтере Мрамор, невзирая на тот факт, что майтера Мрамор не спит никогда, поскольку не нуждается в сне.

Рысцой поспешая вдоль усыпанной щебнем дорожки, он вспомнил об алтаре со Священным Окном, так и оставшихся посреди Солнечной. Надо бы отнести их назад, в мантейон, и как можно скорее… вот только для этого потребуется не меньше дюжины человек. Однако, распахивая дверь кухни, Шелк неожиданно для себя самого усомнился: а вправду ли сие необходимо? Пас мертв, о чем объявила во всеуслышанье не более не менее как сама Божественная Эхидна, а он, Шелк, отныне не сможет даже представить себя вновь приносящим Эхидне жертвы или хотя бы присутствующим на жертвоприношениях в ее честь. Опечалится ли хоть кто-нибудь, кроме тех самых богов, если посвященный оным богам алтарь либо Окно, посредством коего они столь редко снисходят до обращений к смертным, вдребезги, в прах размелют колеса навозных телег и фургонов торговцев?

С другой стороны, все-таки это кощунство… да такое, что дрожь пробирает!

Кухня киновии показалась Шелку весьма знакомой – по крайней мере, отчасти: ведь майтера Мрамор то и дело поминала в беседах и эту плиту, и этот ящик для дров, и эти посудные полки, и шкаф для провизии… да и вообще, в обители кухня почти такая же, разве что здесь чище.

Наверху обнаружился коридор вроде удлиненной лестничной площадки на втором этаже обители. Стены его украшали три изрядно поблекших картины: Пас, Эхидна и Тартар, одаряющие молодоженов снедью, плодовитостью и процветанием (до приторности слащаво представленным в виде букетика златоцвета); Сцилла, развернувшая прекрасную незримую плащаницу над путником, утоляющим жажду у берега озерца в одной из южных пустынь; и, наконец, Мольпа, небрежно замаскированная под юную даму из высшего класса, с одобрением взирающая на престарелую, одетую гораздо беднее женщину, кормящую голубей.