Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 72 – Джин Родман Вулф

— Немалая честь для всех нас, сударь.

— Он в этом, разумеется, не признался: ведь ему было велено молчать. Покажи мне ту сцену… последнее, что видела при жизни твоя хозяйка.

Смотритель исчез. На сей раз стекло от края до края заполнила лазурная зыбь, водный простор, тянущийся до самого горизонта. Под хмурым небом среди волн, в некотором отдалении, виднелась небольшая рыбацкая лодка, идущая круто к ветру. На рее (тут Шелк придвинулся ближе) хлопала крыльями черная птица, а рядом с рулевым стояла рослая, нагая или почти обнаженная девушка. Взмаху ее левой руки сопутствовала неяркая кроваво-алая вспышка.

Шелк машинально потер щеку кончиком пальца.

— А можешь ли ты повторить приказание майтеры Розы, побудившее тебя показать ей все это?

— Разумеется, сударь. Приказ ее гласил: «Давай-ка посмотрим, что поделывает та шлюха, навязанная на наши головы Шелком». Прошу, о чем просил и хозяйку, простить меня за столь мелкий масштаб, сударь. Возможности показать названную особу с более близкой точки мне не представилось, а фокусное расстояние стекла, посредством которого я наблюдал ее, увы, не беспредельно.

Услышав приближающиеся шаги Шелка, майтера Мрамор отвернулась от Окна и, как сумела, прикрыла наготу новенькими руками. Старательно отводя взгляд в сторону, Шелк подал ей облачение, снятое с гвоздя в стене ее спальни и лишь после заговорил:

— Неважно все это, майтера. Поверь, неважно.

— Понимаю, патера, и все-таки… все-таки… готово, надела.

Шелк, повернувшись к ней, подал ей руку.

— Встать можешь?

— Не знаю, патера. Как раз… как раз перед твоим возвращением собиралась попробовать. А где же все?

Стиснувшие ладонь Шелка пальцы оказались много жестче, тверже человеческой плоти. Тянуть пришлось изо всех сил, разбередив полузажившие раны, оставленные клювом белоглавого.

Довольно уверенно встав, майтера Мрамор немедля принялась отряхивать от пыли длинную черную юбку.

— Благодарю, патера, – пробормотала она. – Неужели тебе пришлось… Благодарю, благодарю тебя от всего сердца.

Шелк перевел дух.

— Боюсь, ты считаешь, что я нарушил приличия… но тут следует объяснить: войти в киновию, дабы принести тебе облачение, позволил мне сам Его Высокомудрие Пролокутор. Да-да, Его Высокомудрие здесь – полагаю, в обители.

Покончив с объяснениями, Шелк сделал паузу, подождал ответа, однако майтера Мрамор не проронила ни слова.

— Пожалуй, тебе не стоит оставаться под солнцем.

Майтера Мрамор тяжко оперлась на его локоть, и Шелк повел ее под арку калитки, в сад, к привычной скамье под сенью увитой виноградом беседки.

— Я должна тебе кое о чем рассказать, – непривычным, не слишком похожим на собственный голосом заговорила она. – Признаться в том, в чем должна была признаться давным-давно.

— Да, – кивнул Шелк, – мне тоже следовало давным-давно кое-что рассказать тебе, майтера, и, кроме того, я должен сообщить тебе нечто новое… только, будь добра, позволь мне начать первым. Думаю, так будет лучше.

Казалось, майтера Мрамор его не слышит.

— Некогда я родила дитя, патера. Мальчика, сына. Случилось это… о, очень, очень давно.

— То есть сконструировала дитя? Вдвоем с мужем?

Майтера Мрамор отрицательно покачала головой.

— Нет, патера, родила – родила с болью и кровью. Величайшая Эхидна ослепила меня, лишив дара видеть богов, но этого оказалось мало. Посему мне пришлось пройти через страдания… да и ему, злосчастному крохе, не сомневаюсь, тоже, хотя он-то не совершил ничего дурного. Оба мы едва не погибли.