Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 473 – Джин Родман Вулф

— Кальд, ты насчет крыш так и не ответил, – напомнила ему Крапива. – И вот еще интересно: отчего тень тут так близко, что солнца не видно?

— Ее Пилон как-то делает, – объяснил Бивень, – и в небо выпускает. Верно, кальд? Потом солнце ее сжигает, но она вместо дыма превращается в воздух. Перестанет Пилон ее выпускать, тень сгорит без остатка, и все время будет светло, как днем… только Майнфрейм изжарится: солнце же и к нему тоже близко совсем. Начинается от верхушки Пилона и тянется до самого Западного полюса.

— Стр-рашная даль! – уточнил Орев.

— Вот и нам предстоит страшно далекий путь, – не обращаясь ни к кому в особенности, заметил Шелк, – однако он наконец-то начат.

— А мне насчет крыш теперь ясно, – похвасталась Крапива.

Шелк оглянулся на нее.

— Неужели? Так объясни и мне.

— Когда я была маленькой, мы к озеру ездили каждое лето. Потом… не скажу точно, что стряслось, но у нас почему-то денег на это не стало.

— После смерти прежнего кальда налоги здорово выросли, – пояснил Бивень. – Можно сказать, подпрыгнули до небес.

— Может, в этом и дело… ну да ладно. Как-то раз – мне в том году то ли девять, то ли десять исполнилось – подождали мы, пока остальные по домам не разъедутся, и поехали к озеру, когда там все стало дешевле, а больше на озере уже не бывали.

Шелк понимающе кивнул.

— К обеду там порой становилось совсем хорошо, купаться можно, но по утрам холодно было здорово. Однажды утром я поднялась, пока все еще спали, и отправилась к озеру – так просто, поглядеть. Наверное, понимала, что этот год последний, что больше мы туда не приедем. Может, мы даже в тот самый день домой уезжать собирались.

— А крыши-то тут при чем? – проворчал Бивень, но Шелк поднес палец к губам.

— Гляжу, озеро духами сплошь покрыто – белесыми такими, зыбкими: поднимаются из воды, в воздух тянутся, набираются сил, растут на глазах. Я тогда часто о духах размышляла, потому что бабуля – понимаешь, та самая, мы с ней сегодня виделись – как раз недавно в Майнфрейм отошла. То есть нам так говорить полагалось: в Майнфрейм, только никто из нас не думал, что это хоть что-нибудь значит. А ты, Бивень, небось сейчас скажешь, будто никакие это были не духи, да?

Бивень согласно кивнул.

— Так и есть, туман это был. Просто туман. Там с пирса старушка рыбачила, и, кажется, я ей пришлась по сердцу: стоило спросить, она объяснила, что в воздухе над озером полно воды, а на холоде эта вода собирается в мелкие-мелкие капельки, и падают они долго-долго… вот это, говорит, ты и видишь. До тех пор я никогда не задумывалась, откуда туман берется…

— Туман – хор-рошо!

— Точно, ты ж у нас птица болотная. Они ведь в Палюстрии водятся, кальд? То есть в окрестных болотах?

— По-моему, да, – кивнув, подтвердил Шелк.

— Значит, о чем я? В тот день туман все густел, густел, и все вокруг здорово отсырело. Стало быть, если здесь туманы – дело обычное… то есть мы, конечно, уже не в Майнфрейме, но вы меня поняли. В доме сырость разводить незачем, оттого им и крыши нужны.

— И от фонтанов тоже трава намокает, как у нас в ветреную погоду, – добавил Бивень. – Правда, не так сильно, как можно подумать, потому что на дне там такая штука есть – воздух втягивает и воду отводит к помпе. А если эту механику вырубить, зальет все вокруг.