Онлайн книга «Эпифания Длинного Солнца»
|
Скорее всего, Чистик с приверженцами будут ждать, ждать своего часа, вероятно, до затени, если воздушный корабль не достигнет Тривиганта прежде, а после взломают люк, преграждающий путь к его тулову, вскарабкаются наверх по той веревочной лестнице, минуют вон тот едва различимый снизу парусиновый рукав и бросятся врукопашную, ломая шеи, выдавливая глаза… Да, со следующим же креном. Ждать бессмысленно: Гиацинт наверняка уже позвала на помощь, и Чистик с Кошаком вот-вот втянут его за ноги внутрь. Подпрыгнув, Шелк ухватился за край крыши гондолы и с величайшей радостью обнаружил, что ее кромка окаймлена невысоким порожком. Откуда-то из дальней дали донесся пронзительный визг. Подстегнутый им, Шелк отчаянно засучил ногами, изо всех сил упираясь в обшитый внахлест планками борт, и перебросил колено через порожек как раз в тот момент, когда крен воздушного корабля наиболее благоприятствовал его затее. Еще усилие, и он наверху, лежит, распластавшись по ту сторону спасительного порожка, но в страхе не смея даже взглянуть на него. Перевернувшись на спину, Шелк оказался еще полукубитом дальше от края, что было сил прижал к груди ладони и крепко зажмурился в попытке унять бешеное биение сердца. Казалось, он вновь на стене, окружавшей имение Крови, с вмурованными в камень клинками мечей у плеча. Сходство разительное… вот только падение с той стены оставляло возможность выжить: по крайней мере, одно он пережил благополучно. Сев, Шелк утер лицо подолом риз. Отчего, отчего ему не хватило ума снять ризы и оставить их внизу, заодно с ботинками?! Ну да, в гондоле холодно, из иллюминатора вовсе веяло стужей, и он, изрядно озябший, даже не подумал о том, чтобы, расставшись с ризами, хоть немножко, самую малость уменьшить собственный вес… чему сейчас, кутаясь в теплую мягкую шерсть и размышляя, что делать дальше, радовался всем сердцем. Встать, хотя, встав, можно и упасть… Бормоча молитву Иносущему, Шелк поднялся на ноги. Верх гондолы оказался плоской, безликой палубой, выкрашенной светлой охрой, а может, просто покрытой олифой. Поддерживали гондолу три пары канатов невиданной толщины, под углом уходивших вверх, вонзаясь в покрытое тканью тулово воздушного корабля. Впереди кверху, извиваясь, словно кишка, тянулся рукав из плотной парусины, а сзади, ближе к корме, обнаружился перехлестнутый накрест найтовами люк – люк, позволявший вернуться в гондолу снаружи и, разумеется, выбраться из гондолы наверх. При этой мысли Шелку снова представилась толпа, крадущаяся вперед, а после бросающаяся в жаркую рукопашную схватку, гибнущие дюжинами птероштурмовики, беспорядочная стрельба… Вскоре, однако ж, череда отрывистых, резких приказов наведет в рядах атакованных должный порядок. К тому времени несколькие из виронцев завладеют оружием, убьют еще часть птероштурмовиков, но спустя минуту-другую их попросту перестреляют, а после перестреляют и всех остальных. Так погибнут Чистик, Синель и Кошак, а следом за ними и Бивень с Крапивой, и даже несчастная майтера Мрамор, ныне зовущая себя Моли, ну а затем, если им с Гиацинт не улыбнется немыслимая, невероятная удача… — Привет, Шелк. Шелк, вздрогнув, обернулся назад. Посреди палубы, обхватив костлявыми руками колени, сидела Мукор. Негромкий вскрик, вырвавшийся из его горла, отозвался болью в глубине простреленной груди. |