Онлайн книга «Эпифания Длинного Солнца»
|
Мукор не ответила ни слова. Казалось, секунды тянутся, ползут одна за другой, точно улитки, и, наконец, Шелк догадался: она просто не понимает, о ком речь. — Изрядно толстая женщина, – начал он, но тут же сообразил, что так Мукор наверняка перепутает генерала с толстухой, подысканной Меченосом для присмотра за ней. – Та самая, которую ты напугала во Дворце Кальда. Она даже кофе свой расплескала, помнишь? Еще ты говорила со мной, вселившись в нее, перед тем как нас с Гиацинт отправили в ту клетку. — А, эта! — Зовут ее генерал Саба. Воздушным кораблем командует она. Мне нужно, чтоб ты, снова вселившись в нее, заставила ее повернуть к востоку. Пока корабль идет на восток, Чистик… Мукор начала бледнеть, будто растворяясь в воздухе. Секунду-другую ее призрачный, наподобие зеленоватой ряби на глади пруда, образ парил над палубой, а затем он исчез окончательно, и Шелк остался один. Проклиная собственную бестолковость, он поднялся на ноги. Мукор следовало задать еще с полдюжины – да нет, восемь, а то и десять вопросов, если не больше! Что происходит в Вироне? Жива ли майтера Мята? Что замышляет Сийюф? Увы, ответы ускользнули, растворились в сказочном городе утраченных возможностей без следа. С этими мыслями Шелк подошел к рукаву и осмотрел его. Вопреки его опасениям, парусина оказалась довольно тонкой, однако прочной, почти новой на вид. В карманах лежали только четки да носовой платок – единственное, что схватившие его позволили сохранить при себе. Поразмыслив, Шелк попробовал вспороть парусину отсоединенным от пустотелого креста Паса лучом, но самый острый его уголок лишь беспомощно скользил по поверхности ткани. Проклятие… отчего он, подобно многим, не завел привычки носить с собой небольшой нож как раз для подобных случаев? Впрочем, если бы и завел, нож, вероятнее всего, отняли бы вместе со всем остальным… А если б даже не отняли, там, наверху, у трапа стоит часовой. Пусть даже ему удастся проделать в парусине дыру и расширить ее настолько, чтоб пролезть внутрь, часовой почти наверняка схватит, а то и застрелит его, стоит только высунуться из рукава. Вне всяких сомнений, Саба опасается, что пленникам придет в голову взломать один из люков, однако трап, пусть даже охраняемый единственным птероштурмовиком, неприступен, пока у часового не кончатся боеприпасы, а ведь остальные, услышав стрельбу, придут часовому на помощь задолго до этого. Да, люками пленники Сабы до сих пор не воспользовались… однако логика Сабы сковывала его, Шелка, по рукам и ногам, точно он – всего-навсего один из ее объектов. Покачав головой, он пересек палубу и подошел к ближайшему канату. Свитый из множества жил, канат не уступал толщиной юному деревцу, а грубостью – коре едва ли не всех деревьев вообще. Однако самым примечательным оказалось другое: продетый сквозь исполинских размеров рым-болт, канат в значительной мере отклонялся от вертикали. Сняв ризы, Шелк перекинул их через плечо и затянул узлом у пояса. Едва завершив молитву и начав подъем, он обнаружил, что карабкаться вверх относительно просто: мальчишкой ему доводилось одолевать шесты и деревья намного сложнее. Тут главное – сосредоточиться только на канате и не забыться, не бросить взгляд вниз, в сторону невероятно далекой равнины из снежно-белых облаков. |