Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 427 – Джин Родман Вулф

Майтера Мята, крепче стиснув его плечо, издала звук наподобие плеска дождевой капли, упавшей в ведро для мытья полов – раз, другой, третий, и Шелк, отвлекшись от созерцания воздушного корабля, повернулся к ней.

— Что с тобою, майтера? Что за странные звуки?

— Плачет она, – шепнула Гиацинт. – Оставь ее, пусть.

— Мудр-рая девочка! – одобрил ее совет Орев.

— Птицу ты, кальд, с собой взять не сможешь, – объявила генерал Саба, спешившись, бросив поводья и направившись к ним. На ее суровом свиноподобном лице отразилось нечто вроде сочувствия. – Прости, не положено. У тебя, девчуля, – продолжила она, указав стеком на Гиацинт, – помнится, тоже имелся какой-то зверек. Где он?

— Да, к-катахрест, – стуча зубами, подсказала ей Гиацинт. – Я с ним завтраком поделилась и отпустила. Отослала еще с утра.

— Придется и нам с тобой, Орев, расстаться, – сказал Шелк. – Лети туда, где тебя изловили, если получится.

— Шелк… Хор-роший!

— И птичка хороший, но ничего не попишешь. Лети обратно в Палюстрийские Топи: тот человек с рынка говорил, будто ты родом оттуда.

— Птичка… тут! – заявил Орев, но тут же с возмущенным карканьем взвился ввысь, спасаясь от плетки Сабы.

— Извиняюсь, кальд. Я его только пугнула. Завтрак понравился?

— Из овса лошадиного пекли, не иначе, – буркнула Гиацинт.

— Ты о хлебе орды? Он-то и делает из девчонок вроде тебя настоящих штурмовиков.

— Я полагал, что нас будет допрашивать генералиссима Сийюф, – вмешался Шелк.

— Мы – святые авгуры, – заговорил за его спиной Наковальня, скованный рука об руку с Реморой, в свою очередь прикованным к Пауку. – Вы не имеете никакого…

— Молчать! Не то всех выпороть прикажу… а тебя, клянусь Сфингой, сама высеку! – рявкнула Саба и, поджав губы, пересчитала пленников. – Все верно, восемь.

Кашлянув, она во весь голос продолжила:

— Сейчас вы подниметесь на борт моего воздушного корабля. Кальд, помнится, хотел осмотреть его, вот и осмотрит. И остальные тоже, как только нам спустят ъушш. Повезем вас на родину, показать рани и ее министрам, но кто начнет доставлять нам хлопоты, может туда и не долететь. Выпадет невзначай по дороге. Понятно? Если вы… если…

Увидев, как Саба опустила помутневший взгляд под ноги, Шелк снял руку с плеч Гиацинт.

— Генерал, не могли бы мы прогуляться? Отойти на пару шагов? Мне хотелось бы переговорить с тобою наедине.

Голова Сабы качнулась книзу, словно голова куклы-марионетки.

— Я здесь все утро, Шелк. Она думает, ты не вернешься назад.

— Понятно, – пробормотал Шелк, отводя Сабу в сторону. – Однако убивать нас она не намерена, иначе не угрожала бы смертью. Нет, Мукор, за себя я не беспокоюсь: обо мне, так или иначе, позаботится Иносущий. Беспокоюсь я о Гиацинт и о тебе.

— Бабушка о ней позаботится, Шелк.

— В данный момент, наоборот, Гиацинт заботится о ней, но ты, несомненно, права. Однако без бабушки позаботиться о тебе будет некому.

Зловеще безрадостный смех Сабы заставил бы Шелка вздрогнуть даже сам по себе, а сейчас его вдобавок могли услышать стерегшие пленных штурмовики.

— Я отправляюсь с тобой Шелк, ввысь, в воздух! Тот человек, что растоптал свои крылья, уже там.

— Нельзя, как ты не понимаешь? Нельзя, ни под каким видом нельзя! – запричитал помощник дневного управляющего, Щен, рысцой нагнав Песка и ухватив его за локоть.