Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 409 – Джин Родман Вулф

Грубоватое, морщинистое лицо Лори помрачнело.

— Вдаваться в эти вопросы я не намерен, – возразил он.

— Но ведь эту тему ты, советник, поднял сам, назвавшись главой законной власти. А я как раз собирался… собиралась напомнить, что вы пусть и занялись поисками приемного сына, объявленного кальдом Чесучой преемником, однако же, вопреки требованиям вашей Хартии, не устроили выборов новых советников. Мой союзник, кальд Шелк, правит городом согласно желанию горожан, и посему его притязания гораздо основательней ваших, а помощь дружественной державы – вовсе не акт агрессии и не может быть таковым. Не хочешь ли ты сказать, что тривигантцы атаковали ваш город? В честь нашего прибытия город устроил парад.

Вновь сделав паузу, Шелк подождал ответа, однако ответа не последовало.

— Полагаю, – продолжил он, – вы уже слышали, что последняя воля вашего прежнего кальда мне известна. Экземпляр завещания отыскался в вашем Хузгадо. Позвольте также заметить, что, на мой взгляд, приемного сына, которого вы с величайшим усердием разыскивали, не существует. Сын этот попросту выдуман кальдом Чесучой, дабы отвлечь ваше внимание от другого, внебрачного ребенка, дочери, возможно, родившейся, а может, и не рожденной до его гибели. Если рождение дочери застало его в живых, упоминанием приемного сына он, несомненно, рассчитывал лишний раз сбить вас со следа. Постой, Синель, не уходи, – попросил Шелк, отхлебнув чаю.

Потто вскочил на ноги.

— Ты?!

Карие глаза Синели полыхнули огнем.

— Так это ты, советник, убил моего отца? Родного отца, настоящего? Не знаю, конечно, но, сдается мне, на самом деле это не советник Лемур… сдается мне, это ты!

Оозик, вскинув пулевое ружье, велел Потто сесть.

— Если это действительно сделал ты и сие удастся доказать, тебе придется предстать перед судом, – продолжал Шелк, – но пока улик против тебя у нас нет.

— Ты сейчас кто, Сийюф или Шелк? – сварливо осведомился Потто.

— В данный момент – Шелк. Игру я вскоре возобновлю. Твое Высокомудрие, не выскажешься ли ты? Прошу, окажи любезность.

На плече Шелка беспокойно захлопал крыльями Орев.

— Если угодно, патера кальд, – заговорил Кетцаль, не сводя с Потто странно поблескивающих глаз. – Чесучу из нас знали немногие. Патера Ремора, Лори… а ты, генералиссимо?

Оозик покачал головой.

— Двадцать лет назад я ходил в капитанах. Видеть его несколько раз видел, но вряд ли он хотя бы знал мое имя.

— Но мое-то знал, э? – откашлявшись, подал голос Ремора. – Я ведь в те… э-э… благодатные дни уже был коадъютором… и матушка… э-э… матушка еще оставалась жива, а, генералиссима? Что само по себе… мм… словом, грех жаловаться, а? Не говоря уж о прочих… э-э… благоприятных обстоятельствах.

— Жалко, я о нем почти ничего не знала, – пробормотала Синель, прекратив разливать чай.

— Признаться, я его… мм… не любил, – сообщил ей Ремора. – Нет-нет, никакой вражды… просто, пойми… случается порой всякое, а? Однако в сих… э-э… заблуждениях… да, заблуждениях я был практически одинок, э? Неправ, что ныне и признаю. Громогласен, шумлив, энергичен… и я… мм… втайне постоянно готовился к оскорблению… ждал случая, э? Однако город он… э-э… неизменно ставил превыше всего. Неизменно, а я не… э-э… не ценил сего по достоинству.

— Он отнюдь не был приятен тогдашнему моему коадъютору, патера кальд, – объяснил Кетцаль, – но в немалой мере льстил мне. Льстил, доверяя. Известно ли вам, что он ни дня не состоял в браке?