Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 343 – Джин Родман Вулф

Умолкнув, Шелк, с самого утра не чувствовавший себя лучше, испустил вздох облегчения. Неофициальный ужин уже не казался ему пустой формальностью, а когда он завершится, с формальностями (к каковым Шелк успел проникнуться глубочайшим отвращением) также будет покончено.

— Может статься, ее уже нет в живых, – сказал он Бизону. – От всего сердца молюсь о ее жизни и здравии, но…

Бизон угрюмо кивнул.

— Однако пусть даже так – пусть даже вскоре мы, отыскав ее тело, убедимся в гибели генералиссимы окончательно и бесповоротно – допустить, чтоб тривигантцы узнали о ее смерти или хотя бы заподозрили, что мы полагаем ее погибшей, нельзя. Нельзя ни за что. Она одержала куда больше побед, чем любой другой из наших командиров, и чем большими они сочтут наши шансы на окончательную победу, тем больше, охотнее станут нам помогать. Это понятно?

Бизон вновь кивнул.

— И ее бойцам об этом тоже сообщать ни к чему, – добавил он. – Узнают, что она схвачена Аюнтамьенто – половина сама, не дожидаясь приказов, пойдет на выручку.

— И вашим бойцам тоже. Совершенно верно.

Отодвинув от стола кресло, Шелк поднялся.

— Идем со мной. Стекло в соседней комнате.

Скрипнув кожей перчатки, старый Тушкан выдернул жертвенный нож из горла тельца. Вмиг обмякший, телец пал на колени, осел набок, наполняя горячей кровью глиняную чашу в руках одной из младших сибилл. С неожиданной для Чистика легкостью отделив от туши голову, Тушкан возложил ее на огонь. С правым задним копытом старику пришлось повозиться, однако упорство и опыт взяли свое.

В Священном Окне вспыхнуло цветное пятнышко, но стоило Чистику ахнуть, пятнышко тут же угасло, кануло в серую рябь.

Отправленное в огонь, последнее копыто тельца выбило из пылающих дров фонтан алых искр, и Тушкан, воздев руки, повернулся лицом к Окну.

— Прими же, о Всевеликий Пас… – Осекшись, он вновь закашлялся. – Пас, изо всех богов…

Окно расцвело розовым, фиолетовым, золотом. Миг, и пляшущие разноцветные пятна на глазах онемевшего, невольно разинувшего рот Чистика слились в лик сверхчеловеческой красоты, причем Чистик смог разглядеть его явственно, точно лицо любой другой, обыкновенной женщины.

— Вы ищете моего возлюбленного, – заговорила богиня.

— Воистину, о Великая Богиня… – Надтреснутый, старческий голос Тушкана прозвучал слабее, чем когда-либо прежде. – Воистину, ищем, ибо стремимся выполнить его волю.

— Он сказал, что придет, если мы разыщем патеру, – выпалил Чистик.

Богиня, блеснув васильково-синими глазами, перевела взгляд на него.

— Сколько любви… Сколько же здесь любви! Чистик? Ты – Чистик, так? Найди ее, Чистик. Прижми к себе и больше с ней не расставайся.

— Ладно… ладно, – пробормотал Чистик (спорить с богинями – дело не такое уж легкое). – Обязательно, о Пригожая Киприда. Только Пас вот это вот дело нам поручил. Велел патеру найти – мы нашли. Теперь еще Паса отыскать надо… вроде как вместе их обоих свести.

— Великий Мантейон, Чистик.

С этим богиня отвела от него взгляд. Казалось, вновь обращенные к Тушкану глаза Киприды обернулись озерами бездонной глубины.

— Согласен ли ты отправиться туда, старик? Дорогой мой старик, исполненный великой любви… Согласен ли ты отыскать его – моего возлюбленного, своего бога? Тушкан?

Престарелый авгур зашевелил губами, силясь что-то сказать.