Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 326 – Джин Родман Вулф

— Я… э-э…

Отворив дверь в караулку, Ремора обвел помещение взглядом. Ни сдвинутых в круг табуретов, ни трех мертвых тел, покоившихся на шероховатом крылокаменном полу, явно никто не трогал.

— Но ведь… э-э… сдаться? Капитулировать. Можно в любой момент, а? Нет, мы… мм…

— Действительно, поднять руки и совершенно открыто выйти навстречу врагу можно в любой момент, – ответила майтера Мята. – Именно таким образом множество бойцов распрощались с жизнью. Начнем, пожалуй, вот с этого, ближайшего к двери. Если Твое Высокопреосвященство развернет полимер и расстелет рядом, мы перекатим на него тело несчастного без труда.

— Ты чем-то… э-э… озабочена?

Встряхнув полотнище полимера, Ремора расстелил его на полу, прижал край коленями и с силой потянул убитого за плечо.

— Я наблюдал твое поведение… э-э… там. Пока ты ела.

— Скорее озадачена.

С трудом оторвав взгляд от глаз мертвеца, майтера Мята искренне пожалела, что тело нельзя вновь уложить ничком.

— Лезвие той лопаты, Твое Высокопреосвященство, было испачкано свежей землей. По крайней мере, мне она показалась свежей… как минимум довольно свежей. Наша майтера завела в садике возле киновии небольшой огород, а я порой помогала ей, мотыжа и вскапывая грядки по весне. Однако Паук, кажется, ничего не заметил.

— Не понимаю, в чем… мм… суть. Кто-то еще, э? Возможно, еще один из… мм… подначальных советника Потто?

— Вот и я никак не пойму, к чему бы это, – призналась майтера Мята. – Будь добр, возьми тот, другой угол.

К их возвращению в тупик за железной дверью Паук закончил первую из могил и начал копать вторую.

— Это у нас Гиракс, – пробормотал он, вынимая из кармана огрызок карандаша с изрядно потрепанным блокнотом. – Я напишу, что требуется, а вы пока замолвите за него словцо перед богами.

Едва оба преклонили колени, майтера Мята, к немалому собственному удивлению, стиснула ледяную ладонь мертвеца.

«Сложись все иначе, мы с тобой могли бы стать мужем и женой… ты ведь примерно моего возраста».

Монотонный речитатив Реморы напомнил ей певучие голоса детишек в классной комнате, повторяющих хором таблицу умножения, заучивающих молитвы на случаи трапезы, обручения, смерти. Кого же учила она в этом году, девочек или мальчишек? Надо же… не припомнить!

«Могли бы целоваться, держаться за руки, проделывать все, что и другие мужчины с женщинами, и, может статься, я родила бы тебе дитя. Но с тех пор, как я встретила Бизона…»

— Порядок, генералиссима, отпусти его. Пора накрывать.

Миг – и Гиракс превратился из мертвого тела в статую либо образ, вполне различимый, но смутный, слегка синеватый под пеленой из прозрачного полимера.

Поднявшись с колен, майтера Мята по привычке отряхнула черные юбки от крошек рыхлой земли.

— А нож? – спохватилась она. – Тебе ведь понадобится его нож… для записки.

— Нож я уже забрал. Патера, помочь не желаешь? Я, конечно, и сам справлюсь, но вдвоем проще.

Оба присели на корточки по бокам от мертвого тела.

— Поднимай вместе со мной, смекаешь? – пояснил Паук. – И-и – раз, и-и – два, и-и… три!

Подняв укрытый полимером труп на высоту пояса, оба сунули тело в могилу, и Паук принялся забрасывать нору землей, время от времени прерываясь, чтобы утрамбовать сырой, темный лик смерти черенком лопаты.

— Вы, надо думать, смотрите и гадаете, отчего мы копаем вбок, а не вниз, как положено, – заметил он.