Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 324 – Джин Родман Вулф

— Разрази меня Сфинга! – с дрожью в голосе выдохнул Паук.

— Не тот, – сообщил Ремора майтере Мяте.

В ответ майтера Мята лишь вымученно улыбнулась.

— Это другой, говорящий с тем, кого нет. А тот был здесь, внизу, с рослой девушкой. Мог тут отыскаться.

— Мукор, – пояснила майтера Мята Пауку. – Внучка майтеры. Мы с ней уже разговаривали. Помнишь, Мукор? Ты явилась ко мне с известием, что нашему кальду грозит плен, и я повела своих на штурм Палатина, а после мы познакомились лично, в Хузгадо.

Ремора кивнул, отчего его голова закачалась, точно голова куклы, а жидкие пряди черных волос милосердно прикрыли жуткие бездонные глаза.

— Маленький авгур… Наковальней зовут.

— С ним я не знакома, однако Его Высокопреосвященство о нем рассказывал. Мукор? Мукор!

Глумливый оскал мертвой головы мерк, угасал на глазах.

— Мукор, прошу тебя, вернись! Увидишь Бизона или нашего кальда, расскажи им – обоим или любому из них – где я и что этот человек держит нас здесь по приказу советника Потто!

— Тогда уж поздно будет…

Последнее слово прозвучало едва уловимо. Оскал исчез, как не бывало, Ремора привычным движением откинул со лба упавшие на глаза волосы, и взгляд его оказался нисколько не страшным.

— Не все, э? Многие из наших… мм… сторонников кальда… и генералиссима, – не дождавшись отклика, прибавил он.

— Хошь, иглострел мой возьми? – предложил Паук майтере Мяте.

— Разумеется, если ты готов мне его доверить.

Паук подал ей иглострел рукоятью вперед.

— Ты же, генералиссима, не станешь в меня стрелять, так? Тем более из моего собственного, из моих рук полученного иглострела?

Осмотрев принятое оружие, майтера Мята опустила иглострел в один из боковых карманов облачения.

— Нет. Разве что буду вынуждена… да и тогда, может быть, воздержусь.

— Ладно. Я буду могилы копать, смекаешь? Вы заканчивайте с едой и держите ухо востро, а если…

Сделав паузу, Паук шагнул в безлюдный коридор.

— А если меня остудят до того, как закончу, считайте, яма моя. Оберните и суньте внутрь. Нож – тут, в кармане.

Последовав за Пауком вдоль коридора, майтера Мята с Реморой подошли к массивной двери из ржавого железа, перегораживавшей коридор от стены до стены.

— Советник Потто не хотел бы, чтобы при посторонних, – признался Паук, – однако, сдается мне, это уже неважно… Фравс!

Секунду-другую помедлив, огромная дверь содрогнулась, заскрежетала и поползла кверху, отталкивающе втягиваясь в собственное нутро. Ноздри майтеры Мяты защекотала вонь мертвечины, тошнотворная, однако столь рассеянная, что вполне могла бы оказаться плодом воображения. Ремора, громко, по-конски, фыркнув, утер нос рукавом.

— Пока дверь заперта, свежего воздуха туда не попадает. Ничего, скоро проветрится, – заметил Паук, шагнув вперед, в полутемный тупик за поднявшейся дверью и остановившись у нужного места. – Вот, видите? Где крылокамень кончается. Поглядите.

Майтера Мята двинулась к нему. Поношенные черные туфли вязли в рыхлой земле под ногами на каждом шагу.

— Очень рада, что ты позволил нам услышать слово, отпирающее эту дверь. Страшно подумать, каково нам пришлось бы, останься мы здесь взаперти, не имея возможности отворить ее.

— Ну я с вами по-доброму, а вы меня, как положено, в яму сунете, когда придет время. Вон, видите полимер в рулонах?