Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 322 – Джин Родман Вулф

— По-моему, они почти все таковы.

— Ага. А сделали их до того, как завезти сюда землю, смекаешь? Прямо на поверхности, в сплошном камне, а теперь до них где десять, где двадцать кубитов. Выстроили коридоры, сверху завалили землей, и вози себе хоть новую землю, хоть деревья, не портя уже законченного.

Майтера Мята проглотила разжеванный хлеб.

— Но те туннели, которые глубже, пробиты в камне? Наш кальд описывал их именно такими.

— Ясное дело. По ним камень изнутри вывозили. В следующий раз выйдешь на свежий воздух, погляди на небесные земли. Оцени, сколько пустого места: одни тучи, да воздух, да солнце с тенью, и больше ничего. Какие-то подземелья по сравнению с этим – пустяк.

Ремора истово закивал.

— «Сколь же велик труд Паса!» Э-э… начальный стих Хресмологического Писания, а? И, следовательно, известный… э-э… всем. Даже мирянам. Но мы, лица… мм… духовного звания, склонны о сем забывать.

— И воду внутрь закачивали через них же, – продолжил Паук. – Возьмем хоть озеро. Это ж, лохмать его, сколько воды! Представьте, как бы старина Пас таскал ее бочками! Поэтому до всякой мелочи он просто протянул под землей трубы, но большие емкости вроде нашего озера отгородил от коридоров, которые задумал оставить сухими, огромными дверьми, чтоб воду удерживать, а лишнюю воду из подземелий потом откачал. Если что, я сам знаю неподалеку от озера пещеру с одной из таких дверей в глубине. Через нее Пас качал в озеро воду, а дверь поставил, чтобы, когда закончит, вода обратно в подземелья не хлынула. Пока озеро не усохло, эта пещера под водой была…

Умолкнув, Паук сдвинул брови, склонил голову книзу.

— По-моему, ты чем-то обеспокоен, – отметила майтера Мята.

— Просто задумался о паре вещей. Помнишь, как я о коридоре, заканчивающемся тупиком, стеной земли, где мы своих хороним, рассказывал?

Майтера Мята кивнула.

— Так вот, прямо перед земляным тупиком тоже такая же дверь поставлена. Наверное, наш большой коридор – один из тех самых, которые прокладывали для закачки воды, но решили оставить сухими, а этот, где мы сейчас, прорыт после. Как бы оно ни было, разговор о дверях мне напомнил, что надо еще убитых олухов похоронить. Это ж сколько копать…

— Я полагала, мы вскоре этим займемся, – откликнулась майтера Мята. – Однако ты упомянул не об одной – о паре вещей. Скажи, в чем состоит вторая? И какой еще прок от этих подземелий?

Паук пожал плечами.

— Ну это, по сути, один и тот же вопрос… а вот спросить, отчего озеро становится все меньше и меньше, тебе небось даже в голову не пришло!

— Я полагала, тебе это неизвестно, и, правду сказать, никогда в жизни о сем не задумывалась. Очевидно, вода уходит куда-то еще. Быть может, в эти же самые подземелья.

— Вот тут ты, генералиссима, ошибаешься так, что дальше некуда.

Ремора поставил бутылку с водой на пол, между ступнями.

— А ты… что-то знаешь, э? Обладаешь сей… мм… информацией?

— Да, мне тоже весьма, весьма любопытно, – присоединилась к нему майтера Мята, – если, конечно, ты не прочь поделиться… тем более, что я еще отнюдь не наелась.

— А дело все в том же самом. Ты спрашивала, для чего еще нужны подземелья, и… извини, насчет второго запамятовал.

— И о второй причине твоих тревог.

— Опять то же самое, одно к одному. Солнце светит все время, так?