Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 320 – Джин Родман Вулф

Майтера Мята, кивнув, проглотила разжеванное.

— Благодарю тебя. А тебе, Твое Высокопреосвященство, спасибо за эту трапезу. Богов я поблагодарить не забыла, но, к сожалению, об исполнителе их воли даже не вспомнила.

— Весьма кстати, а? Мм… рад. Рад. Возьми хлеба, – промычал Ремора, протянув ей пакетик в бурой обертке. – Подкрепляет… э-э… придает сил.

— И снова благодарю тебя. Благодарю от всего сердца. Восхвалим же Плодоносицу Эхидну, волею коей я стала мечом разящим!

Сделав паузу, она оторвала от каравая краюшку.

— Паук, я, с твоего позволения, задам третий вопрос немедля, не то, набив рот сим превосходным хлебом, буду вынуждена надолго умолкнуть. Возможно, ответ тебе неизвестен…

— Ну если неизвестен, ничего не попишешь.

Протерев рукавом горлышко бутылки, Паук подал бутылку ей.

— Может, и это благословишь заодно, между делом?

— Разумеется.

Уложив на колени хлеб с остатками вяленой говядины, майтера Мята осенила бутылку знаком сложения.

— Хвала тебе, Пьянящая Фельксиопа! Хвала и тебе, сумрачный сын Фионы!

— Хочешь глотнуть? Угощайся.

Не без опаски пригубив вино, майтера Мята на секунду задумалась, глотнула смелее.

— Готов поспорить, до этого ты вина в жизни не пробовала. Признайся, верно я мыслю?

Майтера Мята отрицательно покачала головой.

— Миряне – в основном, надо заметить, мужчины – время от времени жертвуют нам то бутылку, то две. В таких случаях мы выпиваем… вернее сказать, выпивали по бокалу за ужином, пока вино не кончалось, – осекшись, поправилась она. – Вдвоем с майтерой Розой, но более этому не бывать. В прошлую тартлицу майтера Роза ушла из жизни, а у меня до сих пор не нашлось свободной минутки, чтобы погоревать о ней. Между тем она была…

— Э-э… мм… превосходной сибиллой, – вставил Ремора, не прекращая усердно жевать. – Вне всяких сомнений. Не имел счастья… мм… быть знакомым с ней лично, но ничуть, э? Нисколько в сем не сомневаюсь.

— …Доброй женщиной, с которой жизнь обошлась так неласково, что порой она била первой, не дожидаясь удара, – печально закончила майтера Мята. – А ближе к концу, можно сказать, нападала на окружающих в силу привычки, на всякий случай. Не слишком приятная манера, однако ж все ее резкости являли собою исключительно самозащиту. Прекрасное вино. Паук, можно еще немножко?

— Ясное дело.

— Благодарю… благодарю! – Майтера Мята вновь пригубила вино. – Возможно, Его Высокопреосвященство тоже не откажется?

— Ну так козырно. На здоровьице.

Майтера Мята, следуя его примеру, протерла горлышко и передала бутылку Реморе.

— Итак, третий вопрос. Ответа ты, как я уже говорила, можешь не знать, но каково изначальное, подлинное назначение всех этих подземелий? Этот вопрос не дает мне покоя с тех самых пор, как кальд описал их, а ответ многое может значить.

Паук прислонился спиной к стене, прикрыл глаза, поднял кверху невзрачное, грубоватое лицо.

— Об этом-то я рассказать могу, и еще как, только надо подумать.

— Если ты…

Паук, вновь подавшись вперед, открыл глаза, обхватил ладонью щетинистый подбородок.

— Нет, нет, я ж не говорю, что не знаю. Советник Потто мне о них много чего рассказал. Главное дело, подземелья – они… как бы сказать… не просто одно подземелье. Подземелий у нас три, а может, даже четыре, и тянутся эти коридоры под всем круговоротом. Ты это знала?