Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 309 – Джин Родман Вулф

— А какова толщина металла? – полюбопытствовал Шелк.

— От двух до четырех пальцев, смотря где мерить. Меньше двух – никак: расплав полостей не заполнит, – объяснил Ласточка и с гордостью указал на ряд довольно обшарпанных деревянных голов высотою без малого в его рост. – Вот они, кальд. Двадцать девять моделей! Части каждой подходят к любой другой, так что разных личин можно сделать без счета.

— Понимаю… но хватит ли толщины в два пальца, чтоб остановить пулю?

— Стр-релять – нет, – посоветовал Орев с плеча Синели.

— Смотря по обстоятельствам, кальд. К примеру, с какого расстояния штурмовик выстрелит? От дальности многое может зависеть. Опять же, под каким углом? Если стрелять прямо в лоб, да еще стоять близко, может, и пробьет. Мне такие случаи известны. Однако у талоса тоже оружие есть, и если он боеприпаса расстрелять не успел, вражескому штурмовику живым к нему так близко не подобраться.

— Уж это точно! – широко улыбнувшись, согласилась Синель.

— И что мы еще выяснили, – продолжал Ласточка, – штурмовики вообще в голову целятся очень редко. Грудная пластина и передняя часть брюха – цели куда как крупнее, но на них идет сталь. Вот доберемся до сварочного цеха, покажу.

— Пуля их пробивает?

Ласточка отрицательно покачал головой.

— О таком я даже не слышал. Нет, утверждать ничего не стану, тут испытания требуются, но если подобное когда и случается, такие случаи – из ряда вон.

Шелк повернулся к Синели.

— Помнишь, ты мне рассказывала, как вместе с Чистиком ехала на спине талоса и он в одном из коридоров наткнулся на солдат Аюнтамьенто?

Синель закивала.

— С нами еще патера Наковальня ехал, патера. И Орев тоже.

— А затем и один из раненых солдат?

Синель вновь закивала.

— Талос остановился, чтоб выстрелить… то есть, по-моему, для того, чтобы выстрелить, а Чистик насел на патеру: чего он, мол, к убитым с Прощением Паса не идет? Мертвых-то позади осталась целая куча. В коридоре светочи имелись, и кое-кто из убитых горел…

— Понимаю.

— Вот патера и пошел. Слез с талоса. Чистик просто… просто глазам своим не поверил. Тут талос увидел, что происходит, велел патере вернуться, а патера ему: только если, мол, ты и этого солдата с собой заберешь. А солдат этот Молом и был – имя мы после узнали.

— Дорогая, но разве любезно подвезший вас талос не погиб? – напомнила майтера Мрамор. – Кажется, ты рассказывала и о его смерти, и о том, как святой авгур, ваш спутник, принес ему Прощение Паса.

— Да-да, Синель, – согласно кивнув, подхватил Шелк, – вот об этом мне и хотелось бы услышать в первую очередь. Каким образом был убит ваш талос? Куда угодила пуля?

— По-моему, его вовсе не пулей убило, патера. Мол говорил, что ракетой. У нескольких солдат имелись ракетометы – я себе после такой раздобыла… Видимо, кто-то из них талоса и подбил.

Подавшись назад, Шелк присел на краешек тигля, дабы облегчить боль в лодыжке.

— Придется тебе извинить мое невежество, но с подобным оружием я совсем незнаком. Чем отличается ракета от ракетомета?

— Ракетомет стреляет ракетами, кальд.

— Да, верно… в точности так же, как пулевое ружье – пулями. Может, ракетомет следовало бы называть ракетным ружьем, но почему-то не называют.

— И ты, Синель, раздобыла себе такое оружие? Где же оно сейчас?

— Не знаю. Мол забрал, чтоб стрелять по тривигантским птероштурмовикам… это когда мы с Чистиком сидели в одной из ям, а тривигантцы летали повсюду вокруг, а ты говорил с нами из пневмоглиссера, подброшенного высоко в воздух. Потом кто-то заорал: прячьтесь назад, под землю, мне эта мысль показалась стоящей…