Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 304 – Джин Родман Вулф

— Что же для них естественно? – полюбопытствовал Шелк.

— Биться и защищать. Все то же самое, чего люди ожидают от сторожевого пса… – Умолкнув, Ласточка неуверенно кашлянул. – Позволь, майтера, я малость на личности перейду? Не прими за неуважение, но ты завела речь о крайне важном принципе, о подчинении вышестоящим, и высказала немало разумного. Могу я использовать тебя для примера?

— Незачем тебе это, майтера, – вмешалась Синель. – Не позволяй ему. По-моему, ничего хорошего из этой затеи не выйдет.

— Поскольку я отчетливее осознаю собственную природу, дорогая? Нет, это вряд ли: я и так осведомлена о ней лучше некуда. Сколько часов провела, размышляя, кто я и что требуется от меня богам – о-о… не сосчитать. Но если это вправду поможет хотя бы немножко лучше разобраться в себе, я от всего сердца поблагодарю достопочтенного управляющего за сие откровение.

— Говор-рить – нет, – посоветовал Ласточке Орев.

Ласточка хмыкнул.

— Даю слово, говорить, что собирался, я воздержусь, но скажу вот что. Все, что я собирался сказать, может быть сказано и обо мне самом, и о любом из присутствующих. Просто с одеждой, по-моему, выйдет понятнее.

— С одеждой, которую мне выдали по пробуждении? До нее я дойти не успела, однако ты прав. Спустя какое-то время я тоже села, и еще одна девушка принесла мне первую в жизни одежду. Не собирался ли ты спросить, какую?

— Так и есть, – кивнул Ласточка, – собирался.

— Крохотное черное платье очень простого кроя, с довольно коротким подолом. Нижнее белье… – Сделав паузу, майтера Мрамор улыбнулась. – Хотела было сказать, что от его описания предпочту воздержаться, но оно оказалось настолько простеньким – по сути, даже описывать нечего. Черные туфли на низеньком каблуке… а вот чулок к ним, кажется, не прилагалось. Еще миленький, совсем небольшой кружевной передничек и кружевная наколка. Описать все это мне не составляет труда, поскольку во дворец патеры как раз перед нашим отъездом прибыли люди от Горностая, а среди них – девушки в таких же точно нарядах, как тот, мой первый, только у них имелись также чулки.

— А прибыли они убираться? – уточнил Ласточка. – Мести полы, пыль протирать?

— Это мы с нашей милой Синелью сделали сами. Отмывать тарелки и блюда к сегодняшнему ужину, накрывать стол, вымыть стены, до которых у нас не дошли руки. По крайней мере, я очень надеюсь, что им хватит времени и на стены, и на окна первого этажа. Специально об этом просила.

Ласточка вновь кивнул.

— Как видишь, кальд, каждый из нас рожден для определенной работы. Майтера, рожденная для подметания, протирания пыли, мытья стен и полов, занимается этим до сих пор. Приходится ли тебе упрашивать, понукать ее?..

Шелк отрицательно покачал головой.

— Я здорово удивился бы, ответь ты «да». Вот она, наглядная демонстрация важного принципа, который мне требуется объяснить. Рожденному для какого-то дела дай только шанс им заняться, и все будет в порядке. Ладно. Раз остальные опасаются, как бы я не оконфузил майтеру, давай птицу твою для примера возьмем.

— Ор-рева, – уточнил Орев.

— Нужно его заставлять летать? Нет. Летает он, потому что таково его естество. И к разговорам его принуждать незачем. В нем это заложено от рождения, понимаешь?

— Говор-рить – хор-рошо!

— Вот, видишь? Ну а талос рожден, чтоб драться и добро хозяйское защищать. Поручи талосу то и другое – исполнит в лучшем виде. И еще одно: напрасно ты опасаешься, как бы те, которых мы сделаем, не втравили тебя в беду. Ты же кальд, а стало быть, если что, сам можешь устроить им веселую жизнь, верно? Под арест взять велишь, разоружить, а после и под суд отдашь?