Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 214 – Джин Родман Вулф

— Кровушка!..

— Разумеется, это только догадки, – признал Шелк, – на близкое знакомство с ходом твоих мыслей я вовсе не претендую, но полагаю, что где-нибудь прошлой ночью ты принялся искать возможность переметнуться к нам.

— А что этот Аюнтамьенто, лохмать его, вообще для меня хорошего сделал? Отстегивай им каждый месяц, услуги оказывай, а взамен? Скажи, мол, спасибо, что лавочку не прикрываем! Так что я им, лохмать их всех, должен?

— Понятия не имею. Ну, а затем – видимо, около часа тому назад – на сцену вышла твоя мать, формально, да и, вне всяких сомнений, по существу, затем, чтобы помочь мне, но явно пользующаяся влиянием на той стороне и желающая спасти тебя тоже. Посему, отметив стремление майтеры остаться со мною здесь, я и ждал, когда же из-за кулис выступишь ты.

Улыбнувшись, Шелк чуть виновато пожал плечами.

— А хотите, я погляжу, что они делают? – неожиданно для всех подала голос Мукор.

— Я предпочел бы поглядеть, как ты хоть что-нибудь съешь, – ответил Шелк, – но, думаю, съестного здесь нет. Давай, сделай одолжение… если, конечно, Льву не вздумается пошалить без тебя.

На это Мукор не ответила ни слова.

— Девочка… ушла, – едва слышно проскрежетал Орев. – Здесь – нет.

Лев растянулся на полу во весь рост и смежил веки.

— Правду сказать, поначалу я удивился, что ты не пришел раньше, – непринужденно продолжил Шелк, обращаясь к Крови, – но, разумеется, тебе же нужно было сходить за Мукор, одеть ее и, может быть, даже слегка умыть при помощи одной из служанок, а об этом я не подумал. Непонятно мне только следующее: отчего Мукор сочла нужным послать вперед Льва?

Кровь с искренним любопытством уставился на приемную дочь.

— А она – тово… сочла?

— Похоже, да. Должно быть, Орев – моя птица, вон он – углядел его за окном или, скорее, услышал, поскольку не раз предупреждал нас, что поблизости кошка.

— Наверное, не сообразила, что Лев солдатам не страшен, – предположила майтера Мрамор.

— Др-рянь кошка, – пробормотал Орев.

— Потише, – предостерег его Шелк. – Что, если он услышит?

— Как замечательно ты поступил, придя к нам, Кровушка, – оправив юбки, призналась майтера Мрамор. – Несомненно, патера прав: это тебе на пользу, но в то же время и рискуешь ты очень многим.

Кровь поднялся на ноги.

— Знаю. Ты, кальд, обо мне не слишком высокого мнения, так?

— Я весьма высоко ценю твою расчетливость, – ответил Шелк, – и рад буду иметь твой изощренный ум на своей стороне, хотя нравственность тебе и чужда.

— Полковник Оозик… – Кровь ткнул за плечо рукоятью азота. – Я слышал, он – твой человек. Эта… генерал Саба командует от имени рани, а полковник Оозик – от твоего.

— Генералиссимо Оозик.

Кровь фыркнул со смеху.

— Ты доверяешь ему, но не доверяешь мне, а я ж сколько лет в кармане его, как говорится, держал!

— Сядь, Кровушка, – распорядилась майтера Мрамор. – Или ты собирался что-либо сделать?

— Я выпить хочу, только, пока эта кошка рядом, азота, раз уж кальд его взять не желает, из рук не выпущу. Ты мне не нальешь, мама?

— Разумеется.

Майтера Мрамор поднялась с кресла.

— Еще чуточку джина, насколько я понимаю?

— Майтера, – начал Шелк, – если тебя не слишком затруднит…

— Со льдом. Лед там, внизу, за теми большими дверцами.

— С радостью, – откликнулась майтера Мрамор, осматривая бутылки. – Бренди, патера? А может… о, вот превосходное красное вино!