Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 215 – Джин Родман Вулф

— Нет, просто воды. Содовой со льдом. И для Мукор, думаю, то же самое.

Кровь отрицательно покачал головой.

— Ей льда не нужно, мама. Вырвет ее сразу же. Поверь, я-то знаю.

— Бедная птичка!

— И, будь добра, майтера, налей еще чашку обычной воды для Орева. Думаю, попить он спустится, если оставить ее на том шкафчике.

— И чашку воды для Орева…

Майтера Мрамор поднялась на цыпочки, отчего ее серебристые ноги обнажились еще на два пальца, и водрузила на шкафчик наполненный до краев бокал.

— Содовая со льдом для патеры, джин со льдом и содовой для тебя, Кровушка. И содовая без льда… впрочем, она и так холодна просто на диво… для внучки. Должна заметить, – добавила она, поставив последний бокал перед Мукор, – по всем впечатлениям, отцовской заботой твоя приемная дочь отнюдь не избалована.

Кровь поднес к губам бокал с джином.

— Кормить ее чаще всего, хочешь не хочешь, приходится силой… а одежду она, во что ни одень ее, рвет.

— Кто ее мать? – спросил Шелк.

— Матери у нее сроду не было, – ответил Кровь, отхлебнув из бокала и недовольно поморщившись. – О замороженных эмбрионах слыхал? Их раздобыть, если надо, не так уж трудно, только не обязательно получишь то самое, за что заплатил.

Вспомнив о кляксах истлевшей плоти, Шелк содрогнулся от ужаса пополам с отвращением.

— Прежний кальд – звали его Чесучой – вроде как ими баловался. После его смерти слухи такие пошли… я и решил: попробую тоже. Купил эмбрион с такими возможностями, что просто жуть, велел одной из девчонок его выносить…

— Серьезно? Вот так запросто взял да приобрел подобную вещь? Эмбрион, обещавший развиться в… в существо с возможностями Мукор?

Кровь уныло кивнул.

— Я ж говорю: то самое, за что платишь, можно и не получить, но я за дело взялся с умом и получил. Получил. Возможности – вот они, налицо, только она ж трёхнутая. С младенчества трёхнутая.

— И ты нанял специалиста по операциям на мозге.

— Ясное дело. Думал ее вылечить, только толку не вышло. Если б вышло, сам бы давно в кальдах ходил.

— Она ведь стала мне другом, – признался Шелк, – быть может, непростым, однако всегда готовым прийти на помощь. По-моему, я ей симпатичен… и, всеблагий бог тому свидетель, очень хотел бы тоже помочь ей, отплатить добром за добро.

— Всеблагий бог… Хор-роший? – насторожившись, полюбопытствовал Орев.

— Пожалуй, мне следовало сказать прямо: Иносущий.

— Насчет вас спорят, – сообщила Мукор.

Голос ее звучал негромко, словно издалека; бокал, наполненный для нее майтерой Мрамор, стоял рядом с нею, на невысоком столике, нетронутый.

Шелк осторожно, без спешки, дабы не поперхнуться, отхлебнул налитой ему содовой.

— Мужчины и женщины порождают на свет потомство спонтанно, в порыве страсти. Мы, авгуры, сие порицаем, однако подобное если и непростительно, то, по крайней мере, понятно. Забывшиеся, они отдают себя во власть чувств, и, если б не это, возможно, круговорот давным-давно обезлюдел бы. Однако усыновление – поступок сознательный, свершаемый только при помощи адвоката и судьи. Посему объявить: «Я, дескать, не понимал, что творю», или «Я не думал, что так получится», – приемный отец или мать не вправе. Не вправе, даже при всей бессмысленности подобных протестов.

— По-твоему, я заранее знал, что она такой окажется? Как только в пеленках ее увидал, так все сразу и понял?! – возмутился Кровь, полоснув приемную дочь свирепым взглядом. – Я по меньшей мере вдвое старше тебя, патера. Доживи до моих лет – может, и сам успеешь натворить такого, о чем потом пожалеешь!