Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 200 – Джин Родман Вулф

Но нет: мать ведь хотела, чтоб он поступил в Хузгадо, стал писарем вроде отца Гиацинт, и, возможно, возвысился до комиссара. С каким пылом расписывала она прелести политической карьеры почти до того самого дня, как он отправился в схолу!

— Сюда, – велел Потто и протолкнул Шелка в дверь.

За дверью оказалась просторная, пышно обставленная комната, полная отдыхающих солдат и людей в конфликт-латах.

— Это что, кальд? – спросил один из людей другого.

Второй молча кивнул.

Что ж, вот он, наконец, и в политике. Мечты матери, можно сказать, сбылись…

Подтащив к материнскому шкафу кресло, он встал на сиденье, чтобы как следует рассмотреть бюст кальда в дальнем, самом темном углу верхней полки, а мать, застав его пристально разглядывающим резное лицо, сняла бюст с полки, отряхнула от пыли и поставила на туалетный столик, где Шелк смог разглядеть его куда лучше – всласть подивиться на широкие, плоские скулы, суженные глаза, высокий, округлый лоб и выразительные, резко очерченные губы, которым словно бы не терпелось заговорить. Сейчас резной образ кальда снова возник перед его мысленным взором, и Шелку показалось, что он видел то же лицо где-то еще, причем всего за день-другой до этого. Струящийся с неба свет солнца, и щеки, но не из гладкого полированного дерева – в бугорках, в пятнышках, слегка рябые. Возможно ли, что он когда-то, вероятно, в младенчестве, видел кальда воочию?

— Теперь послушай меня.

Потто встал перед ним. Приятное с виду, в меру пухлое лицо, макушка едва достает Шелку до кончика носа…

…Воочию, причем под открытым небом, снаружи, поскольку даже без потерянных очков сумел разглядеть и пудру на щеках, и изъяны кожи, не слишком успешно замаскированные этой пудрой – то есть в каком-то смысле видел его благодаря покровительству Иносущего?

Когда Потто втолкнул его в дверь, Шелк так удивился, увидев сидевшую бок о бок с Кровью майтеру Мрамор, что далеко не сразу заметил Синель, Меченоса и какого-то поникшего головой авгура, выстроенных в ряд у стены.

— Я – советник Лори, – заговорил пожилой, однако не утративший мужской красоты человек, стоявший возле камина. – А ты, насколько я понимаю, и есть Шелк?

— Патера Шелк. Его Высокомудрие Пролокутор еще не утвердил моего извержения из священного чина. Могу ли я сесть?

Последнее Лори оставил без внимания.

— Ты – кальд мятежников.

— Да, меня называют кальдом, но к мятежам я не причастен.

Потто толчком отправил его к стене, рядом с Синелью. Лори заулыбался, блеснув голубыми глазами, словно парой льдинок. Соблазн грубоватой мудрости советника был столь силен, что даже глумливая улыбка сделала его практически неодолимым.

— Это ведь ты, кальд, убил моего кузена, Лемура, не так ли?

Шелк отрицательно покачал головой.

— Из остальных я знакома только с Синелью, – заговорила майтера Мрамор. – Пожалуй, мне надлежит представиться.

— Я познакомлю вас, – откликнулся Кровь, – ведь дом-то, как-никак, мой.

Тут Шелк с легким удивлением отметил, что Кровь сидит в том же кресле, которое занимал неделю тому назад, и комната – та же самая.

— Это советник Лори, – безо всякой нужды объявил Кровь, – новый секретарь Аюнтамьенто. Второй советник – советник Потто.

— Кальд Шелк и советник Потто – старые знакомцы, – промурлыкал Лори. – Не так ли, кальд?