Онлайн книга «Эпифания Длинного Солнца»
|
— Прости, патера, но иначе никак. Рука Шелка потянулась к брючному поясу, но Чистик оказался проворнее: толчок в грудь, и Шелк спиною вперед рухнул на дно меньшей ямы. — Слушай! – воскликнул незрячий бог совсем рядом. Покорно замерев и навострив уши, Чистик услышал нарастающий свист следующей бомбы за целую секунду до того, как бомба достигла земли. На тело умирающего авгура у ног Шелк взирал с радостью и сожалением: в конце концов, это ведь не кто-нибудь – он сам! Возле тела преклонили колени Кетцаль с еще одним авгуром, невысоким, намного моложе, девушка в ризах авгура и некто четвертый, возможно, ровесник Кетцаля. Четки покачивались в воздухе, вычерчивая один знак сложения за другим. — Властью мне данной ныне прощаю и разрешаю тебя, патера Шелк, сын мой, от всех грехов. Вспомни же слова Паса, рекшего… Хорошо-то как… а когда все это закончится, он сможет уйти. Куда? Неважно. Куда пожелает. Главное, он наконец-то свободен, и, хотя наверняка будет порой скучать по своей старой келье, свобода гораздо, гораздо лучше. Конечно, глядя вверх сквозь крылокаменный потолок, он видел одну только землю, но знал: дальше, над нею – весь Круговорот, не говоря уж о бескрайних просторах неба. — Молю и тебя простить нас, живых, – продолжал невысокий авгур, вновь начертав в воздухе символ сложения. А ведь, если вдуматься, символ сложения никак не может принадлежать исключительно Пасу. Символ сложения – крест. Точно такие кресты рисовала майтера на аспидной доске, когда Шелк, еще мальчишкой, осваивал арифметику. Символ Паса – вовсе не крест, но пустотелый крест. С этими мыслями Шелк потянулся к собственной шее, но обнаружил, что его пустотелый крест куда-то пропал. — Я же властью, мне данной навеки, прощаю тебя, патера Шелк, во имя всех бессмертных богов, – заговорил старый авгур. – Прощаю и разрешаю тебя от грехов во имя Всевеликого Паса, Божественной Эхидны… — Во имя Предивной Мольпы, – подхватил авгур помоложе, – во имя Сумрачного Тартара, во имя Высочайшего Иеракса, во имя Премудрой Фельксиопы, во имя Беспощадной Фэа, во имя Могучей Сфинги… — А такоже во имя всех меньших богов, – подытожил старший из авгуров. Крылокамень сменился землей, а земля – воздухом невиданной, небывалой прозрачности и чистоты. Здесь обнаружились Чистик с Гиацинт; из-под обломка крылокамня, скатившегося с наклонной осыпи, высунулась, сжимая пальцы, нащупывая что-то, стальная рука. Охваченный восторгом, Шелк воспарил ввысь. Еще немного, и воздушный корабль тривигантцев превратился в бесконечно далекого коричневого жучка, а Златая Стезя приблизилась настолько, что Шелку сделалось ясно: ею путь отнюдь не заканчивается. Опустившись на нее, он обнаружил, что это полоска тоненькой золотой мишуры, тянущаяся вдоль круговорота величиной не больше яйца. А где же мычащий жертвенный скот? Где же духи других умерших? А, вот же! Двое мужчин и две женщины… Моргнув, Шелк в изумлении поднял брови и вновь озадаченно заморгал. — О, Шелк! Сын мой! Сынок! Обнявшись, оба прослезились от счастья. — Матушка! — Шелк, сын мой! Круговорот – сплошь грязь и вонь, тщета и обман, а здесь!.. Здесь – все: любовь и радость, свобода и чистота… — Шелк, ты должен вернуться назад. Мы посланы от него тебе навстречу, чтоб сообщить об этом. |