Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 182 – Джин Родман Вулф

— Мы же летим…

Недоверие пополам со смятением превратили его слова во вздох, тут же затихший, унесшийся следом за черной птицей. Закашлявшись, Шелк сплюнул спекшейся кровью и снова заговорил:

— Мы же летим вверх ногами. Вон он, Вирон, и озеро… и даже дорога к озеру прекрасно видна!

— Оглянись назад, патера кальд, – посоветовал Кетцаль из кабины.

Обернувшись, Шелк едва не ахнул: пневмоглиссер сблизился с летучей темной громадиной настолько, что ее исполинское темное брюхо заслонило небосвод целиком. Прямо под ним, на тросах с виду не толще паучьей нити, покачивалась конструкция наподобие лодки о множестве коротких весел. Вдох, выдох… и лишь после Шелк осознал, что эти «весла» – стволы орудий, а кроваво-алый треугольник на днище лодки заметил только целых полминуты спустя.

— Твое Высокомудрие…

— Не понимаешь, отчего по нам не стреляют? – вскинув голову, уточнил Кетцаль. – Полагаю, лишь потому, что до сих пор не заметили нас. Ветер вынуждает их удерживать воздушный корабль параллельно солнцу, а посему их наблюдатели глядят вниз, на темный город. В данный момент наш пневмоглиссер виден им в самом узком ракурсе, но мы ведь вращаемся и вскоре окажемся прямо у них на глазах. Давай-ка укроемся внутри и задраим люк.

Теперь стекло показывало озеро Лимну. Глядя, как линия берега ползет из угла в угол стекла, Шелк вспомнил об иглостреле Оозика: похоже, их пневмоглиссер кувыркался высоко в небе на столь же неторопливый манер.

— Неужели ты совсем не боишься? – прильнув к нему, с дрожью в голосе прошептала Гиацинт. – Мы ведь жуть как высоко!

— Конечно, боюсь. Там, снаружи, просто оцепенел от ужаса, – оценив собственные эмоции, признался Шелк, – и до сих пор не на шутку перепуган, однако мысли о происходящем, раздумья, что, кроме чуда, могло послужить всему этому причиной, отвлекают от страхов.

Не сводя глаз со стекла, он попытался описать воздушный корабль в уме.

— Нас, отрок, по ее словам, вверх тянут! Как мыслишь, разрубить чалку можно?

— Так ведь рубить-то нечего, иначе они знали бы, где мы, и, полагаю, давно бы нас расстреляли. Тут дело в чем-то другом. Кстати, это ты успел поймать меня за ногу? Благодарю тебя.

Меченос, отрицательно покачав головой, указал кивком на хирурга.

— Благодарю тебя, – повторил Шелк. – Благодарю от всего сердца, доктор.

С этими словами он ухватил за плечо пилота.

— Недавно ты сказал: мы, дескать, почти на векторе. Что именно это значит?

— Такое сообщение, мой кальд, получаешь, если чересчур быстро едешь на север либо на юг. Получишь его, полагается сбавить ход, а если не сбавишь, смотритель заставит, только на нашей машине эта штуковина больше не действует.

— Понятно, – с ободряющим (на что он всем сердцем надеялся) кивком пробормотал Шелк. – А отчего ход сбавлять требуется?

— Слишком быстрое движение на север, – вмешался Оозик, – создает ощущение, будто кто-то швыряет навстречу песок, а это вредит здоровью и замедляет реакцию у всех, находящихся в машине. При слишком быстром движении на юг кружится голова. Такое чувство, словно плывешь.

— Известно ли тебе, патера кальд, какую форму имеет круговорот? – негромко, еле слышно осведомился Кетцаль.

— Круговорот… а как же, Твое Высокомудрие! Разумеется, цилиндрическую.

— А где же находимся мы, патера кальд? На внешней поверхности цилиндра, или на внутренней?