Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 131 – Джин Родман Вулф

Подобрав с пола меч, Меченос собрался было повесить его на место, но в последний момент передумал. В подобные времена…

Снова стук.

Кто ж это? Да, ведь на сегодняшний вечер он назначал встречу новому ученику, приведенному Чистиком. Рослый, левша, учился еще у кого-то, однако признаться в этом не пожелал… а впрочем, хорош, хорош. Способен! Откровенно сказать, талант. Может, это он? На урок пришел, а? Хотя в городе вон что творится?

И снова стук, довольно-таки торопливый…

Вернувшись к окну, Меченос выглянул наружу.

Шелк обреченно вздохнул. Дом оказался абсолютно темен, а когда он приходил сюда впервые, окна второго этажа полыхали огнями. Глупо, как глупо… выходит, напрасно он понадеялся застать старика дома.

Постучав в третий раз, он отвернулся от двери, но тут над его головой с грохотом отворилось окно.

— Так это ты? Прекрасно! Прекрасно!

Окно захлопнулось, а дверь едва ли не с комедийной быстротой распахнулась настежь.

— Входи! Входи! Только дверь запри на засов, ладно? А это что? Птица? Ручная? Наверх! Наверх!

Выкрикивая все это, Меченос размашисто жестикулировал саблей, обок от него, подхлестываемая ночным ветром, скакала, прыгала его тень, а его буйная седая шевелюра словно бы зажила отдельной, собственной жизнью.

— Мастер Меченос, мне нужна твоя помощь.

— Человек… Хор-роший? – прокаркал Орев.

— Очень, очень хороший, – заверил его Шелк, всем сердцем надеясь, что не ошибся, и ухватил «хорошего человека» за плечо, едва тот повернулся к лестнице. – Я помню, что должен был вечером сего дня прийти на новый урок, но пришел не за этим. Обучаться бою я, мастер Меченос, сейчас не могу, однако мне нужен твой совет.

— Вызван? Вынужден драться? А что я тебе говорил! Какое оружие?

— Я очень устал. Нельзя ли тут где-нибудь присесть?

— Наверх!

На второй этаж старик взлетел с тем же проворством, что и в сфингицу. Следом за ним, едва волоча ноги, наверх взобрался и Шелк.

— Вначале урок!

Светочи, вспыхнувшие от громкого выкрика старика, засияли еще ярче, стоило ему хлестнуть по стене рапирой.

В саквояже осталась лишь желтая рубашка, однако руку он оттягивал, словно набит битком, и Шелк бросил его в угол.

— Мастер Мече…

Меченос, сдернув с крюка вторую рапиру, хлестнул по стене и ею.

— Пришлось подраться?

— Скорее нет… хотя в определенном смысле, пожалуй, да.

— Мне тоже! – объявил Меченос, бросив вторую рапиру Шелку. – Уложил пятерых. Ох уж эти стычки! Руку портят! Технику губят!

— Бер-регись! – заверещал Орев, взмыв к потолку.

Шелк поспешил пригнуться.

— Не кланяться!

Новый размашистый удар, и на сей раз свистнувший в воздухе клинок сухо, трескуче щелкнул о бамбуковый клинок рапиры Шелка.

— Так что тебе нужно, отрок?

— Сесть. Отдохнуть.

Устал Шелк до смерти, в груди кололо, лодыжка отзывалась ноющей болью на каждый шаг, но он парировал и парировал, досадуя на то, что безумный старик не станет ничего слушать, пока не победишь его, или не проиграешь, а проигрыш (казалось, об этом нашептывает на ухо кто-то из богов) сегодня, сейчас означает смерть: с поражением глубоко внутри погибнет нечто, поддерживающее его жизнь и силы после ранения, а вскоре после этого умрет и он сам.

Финт, выпад, финт, выпад… Собрав волю в кулак, Шелк бился бамбуковой рапирой за собственную жизнь. Длина рукояти как раз позволяла обхватить ее обеими руками. Так Шелк и сделал, и принялся рубить, ломая защиту старика – справа, слева, вновь справа… Израненный, едва державшийся на ногах, он все-таки превосходил силой любого старика, как тот ни будь силен и подвижен, и теснил, теснил Меченоса, рубил, колол с бешеной быстротой.