Книга Волны и джунгли, страница 433 – Джин Родман Вулф

— Др-рянь твар-рь! Сквер-рная! Бог говор-рить!

По губам малики зазмеилась ледяная улыбка.

— Твоя птица ей явно не верит.

— Не верит, – подтвердил я. – Я верю, но Орев – нет.

Джали улыбнулась мне во весь рот, прислонившись спиной к стене из грубо отесанных бревен. Пожалуй, красоты ее хватило бы, чтобы разбить хоть целую тысячу сердец.

— Ты, кальд, по сердцу мне пришелся, – сказала малики. – И мне, и всем нашим вообще. Генерал Саба не раз говорила, что особы порядочнее, приятнее, умнее – мужчины ли, женщины – в жизни еще не встречала, и благодарила богиню за этакое благословение: ведь враг из тебя вышел бы грозный. Вот, превосходная же подсказка! Неужели не припоминаешь?..

Я покачал головой.

— Тривигантку я узнал в тебе почти сразу же, едва увидев, и подсказки мне ни к чему. Что же до приписываемого мне ума, умом я, сама видишь, отнюдь не силен. Кто я таков, тебе неизвестно в той же мере, в какой мне неизвестно, кто такова ты – разница лишь в том, что я сознаю собственное неведение. Принять меня за кальда Шелка!.. Столь лестные заблуждения на свой счет опровергать нелегко, однако же ты ошибаешься. Поверь, ошибаешься, и еще как.

— Проснемся ли мы поутру, заночевав здесь? – осведомилась Джали. – То есть проснемся ли здесь же?

— Не знаю. По-моему, вряд ли.

— Тогда я спать не собираюсь. Надеюсь, вы со Шкурой мне уснуть не дадите? Я, со своей стороны, тоже постараюсь, чтоб вы не уснули!

Глаза ее насмешливо, чувственно заблестели.

Малики хмыкнула.

— Будь добра, расскажи подробнее, как у вас обстоят дела, – попросил я ее. – Очевидно, пленники Жилы напали на вашу деревню. Откуда они явились?

— Оттуда, из древнего города, – ответила малики, махнув рукой за окно. – Там их полным-полно.

— А вот это – вряд ли. Когда мы с горсткой наемных бойцов очищали его, там даже ингуми оказалось не так уж много, хотя, разумеется, куда больше, чем хотелось бы. Сейчас их наверняка еще меньше. Видимо, пленники Жилы – их рабы либо бывшие рабы?

— Да. У нас их зовут ингуманами, или попросту нелюдями.

— И те люди у ворот опасались, что мы окажемся ингуманами, верно? Посему и попросили меня показать запястья – полагаю, в поисках отметин от кандалов.

— Точно. А я поняла, что вы не из них, как только увидела волосы этой девчонки. Таких ухоженных волос здесь нет ни у кого. Ни у одной из женщин. Вон, вспомни хоть Балу.

— Ее волосы вполне чисты и опрятно уложены, как и твои.

— Спасибо на добром слове. Но если б я их распустила, разницу заметил бы даже ты.

Джали склонила голову так, что ее длинные темно-рыжие локоны совершенно заслонили лицо.

— Удивительно, что ингуми осмеливаются вооружать рабов, – заметил я.

— Вот и мне удивительно, – подняв голову, согласилась Джали.

— Уверена, о предосторожностях они не забывают, – рассудила малики.

— Вне всяких сомнений. Джали, ты здесь уже бывала… можно ведь так сказать?

— Сказал уже.

— Действительно. А можно ли полагать, что в те времена так не делалось… то есть оружия рабам не давали?

Джали кивнула.

— По-моему, тогда здесь людей было куда как меньше.

— А много ли с тех пор прошло времени?

— Не знаю.

— Годы?

— Я попала на шлюпку совсем несмышленой, – взглянув на малики, сообщила Джали.

— Повезло тебе, девочка, – откликнулась малики.

— Ну, даже не знаю… я бы, если можно, осталась здесь.