Книга Волны и джунгли, страница 303 – Джин Родман Вулф

Мора неохотно кивнула.

— Отчего? Да оттого, что завидует их принадлежности к людскому роду и утоляет зависть, чиня им зло. Доказывая себе, что в ее власти погубить их… однако хватит об этом. Время у нас на исходе. Очевидный вопрос, Фава: отчего дюко не нанес удар, узнав от тебя о нехватке боеприпасов?

— Должен был нанести!

— Согласен, однако он не нанес. Отчего же?

— Сказал: прежде надо получше обучить людей и снять урожай.

Я кивнул, гадая (как и по сию пору), до каких пределов ей можно доверять.

— И, несомненно, нанять побольше бойцов.

— Вот именно, а еще получше снарядить каждого к зимней войне.

Я вновь кивнул.

— Зимы здесь снежные? Должно быть, да.

— Особенно много снега в Высоких Холмах, – сообщила Мора. – Там-то отец и хочет их встретить.

— Не сомневаюсь. Фава, узнав от тебя о влиянии Инклито, убедившего Бланко биться за стенами поселения, со стороны дюко должно было последовать вполне, на мой взгляд, естественное приказание – убить его. Со смертью Инклито Бланко наверняка значительно ослабнет. Отдавал ли дюко такой приказ?

— Да, – подтвердила Фава, – но я б не стала…

Что за сила таилась в этих словах, мне неведомо, но, стоило Фаве произнести их, я снова почувствовал неподвижность парного, напоенного влагой воздуха меж исполинских деревьев и удушливую, густую вонь гниющей зелени. Вне всяких сомнений, то же самое почуял и Орев.

— Др-рянь место! Др-рянь! Сквер-рное! – заорал он, перепуганный до полусмерти.

— Он и тебя, Инканто, убить попросит, – добавила Фава, выпустив клыки (похоже, их вид также, подобно нашему, склонен есть исключительно удовольствия для). – Вернись я к нему нынче ночью – знаю, попросит наверняка. Но я и тебя убивать не стану.

Мора с Тордой уставились на нее, не мигая. Отвисшая челюсть и приоткрытый рот придавал Море особенно непривлекательный вид.

— Мне нужно, чтоб ты вернулась к нему, – сказал я.

Казалось, мы с нею сидим на влажной плодородной земле. К разделявшей нас темной луже стоячей воды спорхнула бабочка с крыльями не меньше суповых тарелок. На миг явив нашим взорам круглые, жутко вытаращенные глаза, украшавшие ее крылья, она вновь устремилась наверх и вскоре скрылась из виду, слилась со сводчатым потолком, образованным нижними ветвями близстоящих деревьев.

— Ты сказала, что хочешь помочь мне выправить положение дел, – напомнил я Фаве. – Вот как это может быть сделано. Сообщи дюко Ригольо, что Инклито вот-вот возьмет в жены невесту из Новелла-Читты и что Новелла-Читта с Ольмо согласились поддержать его контратаку на Сольдо, едва начнется война. Согласна? Сделаешь?

Фава кивнула и убрала с глаз клыки.

— В таком случае, если уйдешь отсюда сегодня же и навсегда, можешь рассчитывать на мою дружбу… чего бы она ни стоила. Инклито я истинной твоей природы не раскрою, и что ты едва не довела его мать до смерти от сильной потери крови, не скажу тоже.

Торда, схватив меня за плечо, ткнула пальцем в сторону голенастой твари с неописуемо идиотской мордой, свалившейся с дерева, под которым сидели мы. Сморщенная, безволосая, розовато-смуглая, ее кожа почти не отличалась от человеческой. Казалось, падение оглушило ее, однако тупоконечный хвост дрогнул, встрепенулся, ощупывая землю, словно огромный незрячий червь.

— Не бойся, – успокоил я Торду, – питаются они листьями, сами в пищу не годятся, а в общем, совершенно беспомощны и безвредны. Если б не течка, она и с дерева не спустилась бы ни за что.