Книга Волны и джунгли, страница 259 – Джин Родман Вулф

— В призраков верю, – ответил я. – Однажды, давным-давно, лучший из людей – лучше него я не знал и не знаю – рассказывал, что ему самому являлся призрак почтенного старика, с которым он жил рядом, которому помогал. Лгать мне, да и вообще кому-либо, он бы без крайней нужды не стал, а ошибиться, с его-то наблюдательностью, не мог никак.

Вздохнув, я повернулся к матери Инклито.

— Что же до твоего рассказа, по-моему, там свой долг исполнил дух Турко. Думаю, Турко, твой муж, счел долгом оберегать тебя от Каско и от тех двоих, опасаясь, что они таковы же, как Каско, или могут стать такими же со временем. Сама ты сходства с Каско за ними не замечала?

Мать Инклито отрицательно покачала головой.

— Должно быть, умершие видят людей по-иному, – рассудил я.

— Вот и я так же думаю, – закивав, поддержал меня Инклито. – И мужчины с женщинами – то же самое. Допустим, девчонка сходит с ума по какому-то парню. Ее матери он тоже нравится, хотя на словах она в этом не признается ни за что. А отцу сразу ясно: пройдоха он, вор и лодырь. Сколько раз сам такое видел!

— А ты так и не ответил на папкин вопрос насчет Прежнего народа, – напомнила мне Мора, – и про ведунов ничего не сказал. Если ты веришь в призраков, значит, в ведунов должен верить тоже.

— В существование людей, слывущих ведунами и ведьмами, я верю вполне, – ответил я. – Возможно, некоторые из них полагают выгодным способствовать распространению веры в ведовство.

— То есть в ведьм веришь, а в ведовство нет, – подытожила Мора.

Фава хихикнула.

— Если угодно, да, можно сказать и так. По-моему, справедливо. Однако, Мора, позволь задать вопрос о твоей истории. Кажется, ты говорила, или, по крайней мере, подразумевала, что дочь великана отнюдь не блистала знаниями на уроках. Скажи, все ли предметы давались ей из рук вон скверно или же только некоторые?

— История уже кончена, – объявила Мора.

— А я знаю одну девочку, находящую ответ раньше наставника, – вставила Фава.

— Ты об арифметике? Так я и думал. Случается, некоторые сами не знают собственных сильных сторон. По-моему, Мора как раз из таких. А тот человек, предостерегший Каско, – добавил я, видя, что мать Инклито вновь собирается заговорить, – вправду ведун… если хотите, стрего. Как он попал в сад, мне неизвестно, но, судя по рассказу хозяйки дома, сделать это уж точно было отнюдь не сложно. Ну а что до предостережения в адрес собравшегося осквернить могилу… по-моему, всякому ясно, что ни к чему хорошему подобные вещи не приведут, и великой мудрости для этого вовсе не нужно. Не ужаль Каско шипохвостая гадюка, все отвернулись бы от него, едва узнав о его поступке.

Собравшиеся за столом дружно закивали.

— Сегодня меня не раз и не два называли мудрым, – продолжил я. – Сам я, конечно, мудрецом себя не считаю, однако мне, к счастью, хватает ума понимать, что сильные чувства любого рода нередко толкают людей, включая сюда и меня, на всевозможные глупости. Добрые чувства – к примеру, любовь – порождают поступки, глупые восхитительно. Злоба, враждебность и жадность толкают на глупости наподобие той, о которой нам рассказала хозяйка этого дома.

Инклито, вновь согласно кивнув, сглотнул.

— Жадность… до чужих карточек, стало быть?

— Именно, а также жадность в еде, – отвечал я. – Вот я решил сегодня съесть разве что самую малость, а погляди-ка! – Действительно, за разговорами я опустошил тарелку едва ли не дочиста. – И многое, многое другое.