Онлайн книга «Волны и джунгли»
|
Здания этого города выстроены не самими ингуми, так как ингуми не любят инструментов и неспособны ими умело пользоваться. Построили город Прежние – те же мастера-зодчие, что заложили основы вашего замечательного особняка. Уверен, в их времена город был просто великолепен: широкие улицы, уютные дворики, величавые башни… Однажды, еще в Круговороте, некая дама сказала, что мой родной город кажется ей убожеством, поскольку большая часть его зданий не выше одного-двух этажей, хотя среди них имелись дома и в пять, и даже в шесть этажей высотой, не говоря уж о нашей гордости, о башнях Хузгадо. Увы, ее родного города мне повидать так и не довелось, но, говорят, он украшен множеством великолепных строений – изящных воздушных башен и шпилей, вздымающихся над местными пальмами, словно столбы белоснежного дыма, обращенного кем-то из богов в камень. Не сомневаюсь, во времена юности Града Ингуми та дама полюбила бы его всем сердцем, но к тому времени, о котором сейчас пойдет речь, великий город утратил, растерял всю свою красоту. Представьте себе прекрасную, гордую, мудрую женщину. Вообразите ясность ее взора и грациозную поступь, услышьте нежный звонкий напев ее голоса… Ну как? Все ли видят ее и слышат? Теперь представьте, что она уже полгода мертва, а нам надлежит вскрыть ее гроб! Нечто подобное произошло и с Градом Ингуми: широкие улицы завалены битым камнем да искореженным металлом, поросшие лишайником здания серы повсюду, где не позеленели от мхов, а исполинские лианы, ползучие стебли толще руки сильного человека, тянутся от башни к башне, порой на такой высоте, что снизу кажутся всего-навсего паутинками. Башни Града Ингуми не в двенадцать, не в пятнадцать и не в восемнадцать этажей, как в моем родном городе: этажей тех башен просто не сосчитать. Такое чувство, будто верхушки их упираются в небеса, пусть даже ты от них столь далеко, что едва можешь их разглядеть. Все они – и отвесные стены, и каждый выступ – поросли деревьями, словно утесы гор, и корни этих деревьев, ищущие пропитания, выламывают из каменной кладки громадные куски, щербящие, повреждающие нижние этажи зданий, с грохотом падая на мостовые. Что же до насекомых, плодящихся тучами в тухлой стоячей воде бесчисленных водоемов, болот и даже обычных луж, – все они без единого исключения назойливо, мерзко жужжат и жалятся на удивление больно. Полученный тем человеком в дар от одного из Прежних меч был отнюдь не длинен, не тяжел, однако необычайно остр: клинок его, выкованный из черной стали (если, конечно, это вообще сталь), превосходил качеством любые известные нам с вами. Подобный меч следовало бы носить с гордостью, ибо с ним не шли ни в какое сравнение лучшие из лучших мечей, какие тому человеку доводилось видеть, включая сюда даже наградную саблю той самой дамы, охаявшей его родной город. Увы, носить его с гордостью изрядно мешал страх в сердце, да и от насекомых меч при всем своем благородстве не защищал ничуть. Вложив его в ножны, человек кое-как подогнал под себя поясную портупею, совсем не рассчитанную на человеческое телосложение, и так, с черным мечом у бедра, долгое время шел через Град Ингуми в сопровождении одного из Прежних, подарившего ему и портупею, и ножны, и меч. В сопровождении… да, так мною и было сказано. Однако ж человеку с черным мечом у бедра нередко казалось, что он совершенно один, а порой – что рядом вместо одного шагает с полдюжины Прежних. Есть в жизни вещи, которых не сосчитать из-за их многочисленности – к примеру, морские волны или, допустим, листья в джунглях Зеленого. Но есть и другие, которых не сосчитать просто потому, что не сосчитать, наподобие ряби в пруду во время дождя. Таковы же временами и Прежние люди: единственный выглядит многими, а многие сливаются в двоих или троих. А бывает, и в одного. В такие моменты человеку с черным мечом казалось, будто Прежние стоят среди принесенных с собою зеркал, или… |