Книга Волны и джунгли, страница 233 – Джин Родман Вулф

— Вот именно. Чаще всего, кто там земляками был, и здесь в одном поселении собирались. Вот там, откуда ты сам, другие ваши поселения есть?

— На Синем – нет.

— Вот именно, – повторил он. – А у нас по-другому. Наших сюда прилетела целая уйма. Разными шлюпками. Вожаки тоже разные. Однако ж все мы из Грандечитты. Город-то, понимаешь ли, не из маленьких…

— Да уж, пожалуй.

— Для одного поселения многовато. Вышло целых четыре. Наше – Бланко. Тебе здесь, говоришь, нравится? Мне тоже. Сильнее всего нравится, что правят им люди. Без дюко. Собираемся вместе, обсуждаем дела и сами принимаем решения. Есть у нас, правда, такие, которых и слушать никто не желает… ну, сам понимаешь, наверное.

— Но есть и те, к чьему слову прислушиваются.

— Вот! Говорю же: мудрости тебе не занимать. А в Сольдо всем заправляет дюко, дюко Ригольо. И нами заодно командовать хочет. Что нам, ясное дело, не по нутру. А у него штурмовиков куча, и он, где только может, набирает еще. Земли им раздает, а? Серебро. Лошадей. Чего ни пожелают. У него много. Одна беда: нанимать-то особо некого. Ты Шелка знаешь?

— Знавал когда-то.

— Понятно… – Оставив без внимания лошадей, Инклито повернулся ко мне. – Твоего имени я выспрашивать не стану.

Вспомнив о Свине, я попросил его предложить подходящее самому.

— Вот как? Серьезно?

— А отчего нет? – подтвердил я. – Имен ты наверняка знаешь множество.

— Тогда – Инканто. Нравится? С таким именем ты и нашим придешься по сердцу.

Я согласно кивнул.

— Значит, отныне так меня и зовут. Инканто. Слыхал, Орев? Запоминай.

— Птичка… смышлен!

— Надеюсь, так оно и есть.

— Подраться со мной не желаешь? – осведомился Инклито.

— Нет, – ответил я. – Разумеется, нет.

— Вот и мне с тобой драться не хочется.

Вложив кнут в гнездо, он перехватил вожжи левой рукой, а правую протянул мне, и мы обменялись рукопожатием.

— Тогда расскажу все как есть, – продолжил Инклито. – У меня брат был – это его так звали. В живых его нет. Умер еще младенцем. Мать моя его помнит, и, может, ты из-за имени ей понравишься. Сам я, конечно, не помню. Я тогда даже не родился. Только камень его и помню.

— В Грандечитте?

— Точно так. Мы отбыли. Умершие – те там остались. Хотя, может, и не навсегда. Мы тут читали о Шелке. Про него книга есть.

Я кивнул.

— Читали и думали: он, верно, тоже мертв… и вдруг: бабах! – С этими словами он щелкнул кнутом над лошадиными спинами. – Этот самый Шелк в каком-то поселении к югу от нас. В горном поселении – Гаон называется. Нанимает людей воевать за него. Штурмовиков нанимает. Вот для дюко Ригольо никого и не осталось!

На сей раз смех Инклито прозвучал не так громко, как прежде.

— Я и говорю родным: Шелк здесь, говорю, и непременно придет нам на помощь… только, понимаешь, Инканто, никак в толк не возьму, откуда ему про нас знать.

— По-моему, он вряд ли знает о вас.

— Ты ранен. Нет, я не про глаз – про ту, что свежее, под одеждой. Может, пес тяпнул, а?

Я ответил, что псы тут ни при чем.

— Так, может, иглострел?

Я отрицательно покачал головой.

— А может, и пуля.

На это я ответил молчанием.

— Везучий ты человек, – продолжил Инклито, не дождавшись ответа. – В кого пуля попала, обычно не выживают. Вот и Шелк в точности как ты. Так о нем в книге сказано. Не боец, не штурмовик, но тоже бьется. Порой носит с собой иглострел, а если что, палкой огулять может, – заметил он, постучав рукоятью кнута о мой посох.