Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 255 – Грегори Магуайр

Если бы можно было выдернуть эти острые стержни религии, что пронзают тело человека, напоминая о себе при каждом движении, вынуть клинки веры из собственных представлений о разуме и морали – смог бы человек устоять? Или религия нужна нам так же, как бегемотам в Степях потребны ядовитые паразиты в их утробе, чтобы переваривать жёсткую траву и кору? История народов, отбросивших религию, – не самый убедительный аргумент в пользу жизни без неё. Является ли сама религия – о, какая избитая и ироничная фраза – неизбежным, необходимым злом?

Религия помогала Нессарозе, помогала Фрексу. Вероятно, никакого города в облаках не существует, но мечта о нём способна поддерживать дух.

Возможно, щедрым жестом нашего века унионизма, который позволил всем религиозным побуждениям жить и дышать под сенью Безымянного Бога, мы сами подписали себе приговор. Возможно, пришло время назвать Безымянного Бога, как-то оживить его – пусть даже слабо и по нашему собственному грешному образу, – чтобы сохранить хотя бы спасительную иллюзию о существовании высшей силы, которая заботится о нас? Ведь если изъять из образа Безымянного Бога всё, хоть отдалённо напоминающее характер, что останется? Лишь пустой ветер. А ветер может дуть с ураганной силой, но силой нравственной не обладает. И мнимый голос в вихре – всего лишь трюк зазывалы на ярмарке.

Впервые она увидела, в чём привлекательность старого языческого мировоззрения. Фея Лурлина в волшебной колеснице, что парит где-то в облаках, может спуститься на землю в какое-нибудь грядущее тысячелетие и вспомнить, кто мы есть. Безымянный Бог, по самой своей сути, не способен явиться внезапно.

А если бы он и постучал в нашу дверь – узнали бы мы его?

14

Иногда Ведьма засыпала против воли: подбородок клонился к груди, а порой она и вовсе падала лицом на стол; челюсти её сталкивались, она больно стукалась зубами, от чего тут же просыпалась. У неё вошло в привычку стоять у окна, глядя вниз, в долину. Пройдут недели, прежде чем Дороти и её спутники доберутся сюда, – если только их уже не убили, а тела не сожгли, как солдаты наверняка поступили с Саримой.

Однажды ночью Лирр вернулся из казарм в слезах и сначала не мог ничего толком объяснить. Ведьма старалась не придавать этому значения, но любопытство взяло верх. В конце концов он всё рассказал. Один из солдат предложил: когда прибудет Дороти с друзьями, друзей следует убить, а девочку связать – и пусть одинокие, разгорячённые мужчины немного развлекутся.

— Ох уж эти мужские фантазии, – скептически фыркнула Ведьма, но на самом деле это её искренне обеспокоило.

Однако Лирр плакал не из-за этих слов, а потому, что товарищи донесли на солдата командиру. Солдата раздели, оскопили и прибили к лопасти мельницы. Его тело вращалось в воздухе, на него слетались стервятники и клевали его внутренности. Но он был ещё жив.

— В этом мире нетрудно найти зло, – сказала Ведьма. – Почему-то зло всегда легче вообразить, чем добро.

И всё же её поразила жестокость, с которой командир расправился со своим же подчинённым. Значит, Дороти, возможно, до сих пор жива и, судя по всему, находится под защитой высших военных чинов страны.

Лирр притянул Чистри к себе на колени. Его слёзы стекали по шёрстке обезьяны.

Чистри сказал: