Книга Злая: Детство, страница 36 – Грегори Магуайр

Своё призвание он осуществляет однообразно. Читает и перечитывает писания отцов-унионистов. Выступает с проповедями и даёт советы, просят его об этом или нет. От него пахнет цедрой и пчелиным воском. Он несёт себя с достоинством, будучи одним из немногих манникинцев, больше похожих на высокую пихту, чем на карликовую сосну. В отличие от жены, он не склонен раздеваться прилюдно, и потому Эльфи не узнает на его примере, что мужская особь человеческого рода оснащена анатомическим курьёзом – наружным половым органом. Напротив, Фрекс – человек закрытый. Свою потрёпанную белую рубашку он застёгивает наглухо до самого горла, за исключением тех случаев, когда уходит в свою палатку. (Они с женой живут в двух отдельных палатках, установленных рядом. Если только у Мелены не начинаются месячные – в этом случае её палатку переносят подальше.)

Он хороший человек. По меньшей мере, старается быть хорошим. Возможно, при этом он не слишком преуспевает как странствующий проповедник. Возможно, новообращённые соглашаются с ним лишь для того, чтобы задобрить или убедить, будто его миссия уже принесла столь богатые плоды, что ему пора двигаться дальше, к более невежественным язычникам. «Может, мы поможем вам собраться?»

Как бы там ни было, вот один пример его служения. Несколько квадлингов приближаются к миссии от разветвлённых речных отрогов. На одеяле они несут подростка лет пятнадцати, его конечности изуродованы рахитом или ещё какой-то похожей болезнью. Выглядит он так, будто сразу после рождения на него неосторожно сели. Лоб у него выдаётся вперёд, а крошечный узкий подбородок почти незаметно переходит в горло. Он невнятно бормочет себе под нос.

Что может сделать для этого несчастного создания Фрексиспар Тоуг Тропп, Фрекс Благочестивый? Эльфи запомнила этот эпизод, потому что с ранних лет её мучал вопрос – насколько вообще возможны перемены в этом мире? Если Фрекс способен помочь этому мальчику, почему он не может обратиться к своему начальству, Безымянному Богу, и вымолить исцеление для собственной дочери, Нессы? Эльфи подходит ближе. Это семейство настолько поглощено страданиями своего родного ребёнка, что не обращает внимания на зелёную девчонку.

— Помоги нам, – говорят они Фрексу. – Мы умоляем тебя, мы доверяем тебе, на тебя уповаем. Скажи нам, что делать.

Фрекс читает молитву, поёт псалом и разражается долгой проповедью. Семья слегка пятится назад, опасливо, но с надеждой. Мальчик стонет и шевелит искривлёнными голенями. Руки его вывернуты внутрь, будто лапы у собаки, которую научили подавать их по команде. Взгляд не фокусируется на людях из миссии.

Священник говорит на куаати. Эльфи уже достаточно хорошо владеет языком, чтобы понять большую часть слов, хотя намёки улавливает не всегда. Фрекс чередует увещевания с укорами. Но предмет его речи – не нужды мальчика, а люди, что решились принести сюда калеку. Если бы Эльфи могла выразить это словами, она сказала бы, что отец не стремился исцелить увечного, как это сделал бы врач или волшебник, – скорее, он упрекал семью в том, что они не видят красоты в своём искалеченном ребёнке. «Лебедь на воде…» – вот это она запомнила как самую яркую афористичную фразу, которую когда-либо произносил при ней отец. «Лебедь с перебитым крылом, что плывёт по воде, не может взмыть в небо со своими братьями. Но он не менее прекрасен – и удвоен своим отражением, чего ему никогда не достичь в полёте».