Книга Злая: Детство, страница 32 – Грегори Магуайр

Существовал ли полтергейст на самом деле – вопрос спорный. Няня будет настаивать, что не видела ни пушинки, ни волоска постороннего существа на территории лагеря, а они с Буззи хорошенько за всем следили.

Кроме того, по ночам дежурит сторож – местный по имени Тиимит, квадлинг с клочковатыми волосами. Он обходит лагерь дозором и поддерживает костёр – в это время года здесь пролегает путь камышовых котов, переселяющихся на новое место. От их присутствия джунгли тревожно затихают. Даже листва и паутина держатся настороже – по крайней мере, так кажется Эльфи. Она уже начинает отличать, когда ей что-то кажется. Насколько всё это по-настоящему – она не знает. Но ей нравится это ощущение – заодно оно помогает ей чувствовать собственное отличие от других.

Няня говорит:

— Такие выдумки, да ещё от тебя, Эльфи? Какие-то туманные призраки, каких и на свете нет? Ай, ступай. Слава Лурлине, мне и в голову бы не пришла такая бессмысленная мешанина.

Буззи, напротив, одобрительно кивает на любые нелепые заявления Эльфи, ничему не противореча – оно того не стоит. А родителям Эльфи, как всегда, не до того.

Полтергейст это или нет, но подле долгих и утомительных будней семьи определённо скользит какая-то тень – хотя, похоже, замечает её только Эльфи.

Сперва начинают пропадать вещи. Нянины иголки и нитки. Кому вообще могла понадобиться эта маленькая плетёная корзинка? Несса, разумеется, вне подозрений – она ничего не может унести. А у Буззи и своих-то вещей почти нет – чем меньше, тем лучше. (Меньше потом собирать, когда снова придёт пора сворачивать лагерь.) Это точно не Мелена – Мелена не узнает игольное ушко даже в цитате из «Семи возвышенных изречений епископа Венд-Хардингс» (о которых она тоже не знает). А Фрекс, прости Господь его неуклюжие пальцы, может кое-как заштопать носок или пришить пуговицу, но в воровстве его не упрекнёшь – разве только в том, что он украл будущую жену из родового имения, как поговаривают некоторые. Чем незначительнее проступок, тем громче Фрекс его порицает. Он даже комок склеившегося риса с чужой тарелки не возьмёт без разрешения.

Так что когда однажды вечером бесследно исчезают бамбуковые щипцы Буззи, подозрение закономерно падает на Эльфи.

— Она их закляла до исчезания, – с какой-то странной уверенностью немедленно заявляет Несса. Её неправильная речь и лёгкая шепелявость звучат слегка наигранно.

— Что я тебе говорила насчёт заклятий и колдовства? – недовольно ворчит няня.

— Это она всё закляла! – Эльфи возмущённо указывает на сестру. – Ей же только этого и хочется – что-то хватать! Острая нужда в хватании!

«Острая нужда» – абсолютно нянино выражение, уж кто-кто, а няня распознаёт его без труда.

— Не важничай и не разыгрывай из себя няню. Ты из знатного рода и сама чудачка знатная, – говорит она. – Вот если тебе нужно знать, что такое лжесвидетельство, чтобы сбить сыщиков с толку, – так это было оно, Эльфи. Тебе должно быть стыдно.

— Может, и должно быть, но мне не стыдно, – бурчит Эльфи. Но она сама сбита с толку. Щипцы ведь были нужны, чтобы переворачивать проростки фасоли на сковородке. Буззи грозится уйти совсем, если её орудие не найдётся.

— Раз уж мы все друг друга обвиняем, няня, может, это ты их взяла, – говорит Эльфи.

— Мне кухня не по чину, – отвечает няня. – К погребу я слегка принюхалась, на прачечную зарычала, а мимо кухни мухой пронеслась. Меня обучали прислуживать в гостиной. Что дожила только до детской – жаль, но сижу всё равно за столом с хозяйской семьёй.