Книга Супружеская бизность, страница 48 – Любовь Перуница

Как назло, мать Андрея опаздывает. Я уже почти готова выезжать с Егором в студию, уже беру ключи, чтобы выйти из дома и планирую встретить её у ворот, как за приоткрытой дверью раздаются быстрые, уверенные шаги по отмостке. Сердце ёкает.

Дверь открывается без звонка. И вот она, в своём клетчатом пальто, с сумкой, полной, как я подозреваю, «полезных» вещей и продуктов «как надо».

— Элечка! Здравствуй! Ох, и намучилась я в дороге, к вам не доберешься! Где мои внучата? — Она заглядывает за меня в пустую прихожую, и её лицо меняется. Но внимание переключается на младшего, и маска добродушия снова на ней. Берет на руки прямо не раздеваясь.

— Клара Павловна, доброе утро. Дети уже уехали с няней. Всё по расписанию. — Говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но твердо.

— Как уехали? А я тогда зачем приехала? Я хотела с ними позавтракать, проводить!

— Они уже позавтракали. Им нужно в школу и сад. Мы всё обсудили с Андреем, — я делаю шаг, блокируя ей проход дальше в дом. — И, знаете, я хотела с вами поговорить. Ваша помощь, конечно, очень ценна, но сейчас нам нужно справляться самим. Как семье. Чтобы наладить контакт с детьми, с опекой. Ваше присутствие, как бы помягче выразиться, оно немного сбивает настрой.

Она замирает. Её глаза, такие же, как у Андрея, но жестче, сужаются. Егор, чувствуя неладное начинает ерзать и тянуть ко мне руки.

— Что это значит, «сбивает настрой»? Я что, мешаю?

— Не в том смысле, что мешаете, — я чувствую, как моя твердость начинает таять под её взглядом. — Просто сейчас очень хрупкий момент. Дети должны видеть, что мы с Андреем — команда. Что мы сами всё решаем. Ваше вмешательство, даже из лучших побуждений сейчас создает лишнее напряжение.

— Лишнее напряжение? — она повышает голос на полтона. Это уже не вежливость. Скандала не избежать. — Я создаю напряжение? Я, которая ночей не спала, пока вы тут по своим студиям разъезжали? Я, которая всегда готова примчаться и помочь? Это ты, Элина, создаешь напряжение в семье своими амбициями! Дом запущен, дети как сорняки, а ты — о ноготках и деньгах думаешь!

Я чувствую, как горячая волна поднимается от шеи к лицу. Границы, которые я пыталась выстроить, рушатся под натиском злости, наглости, агрессии.

— Это мой дом, мои дети, моя жизнь! — вырывается у меня, и голос срывается. — И я решаю, как нам жить! Не вы!

— Твой дом? — она делает шаг вперед, и мне приходится отступить. Она входит в прихожую, и её присутствие заполняет всё пространство. — Твой дом, который я не раз помогала спасать от бардака? Твои дети, которых я нянчила, пока ты строила свою «жизнь и карьеру»? Да я жизнь прожила, деточка! Здесь нет ничего «твоего»!

Фраза-каток, сметающая любое моё право на собственный опыт, на ошибки, на свой путь размазывает меня окончательно! Хватит!

Если эта женщина не хочет по-хорошему, будет по плохому!

— Прошу вас уйти! Видеть детей будете только в моем присутствии или в присутствии Андрея. Я пыталась говорить с вами нормально! — Кричу я, уже не сдерживаясь. Егор на руках свекрови вздрагивает и начинает хныкать. Забираю сына.

— Да если бы не я, то так Полинка и осталась гнить в СИЗО! И вас бы это ничему не научило! Кто, по твоему, сказал ей, куда звонить⁈ А⁈ Да если бы я не подсказала Полине позвонить в опеку, чтобы вас встряхнуть, вы бы так и не взялись за ум! Все в свой бизнес играетесь, а на детей вам плевать! И горе-мамаша так бы и не спохватилась, что детей надо воспитывать и учить! Я знаю, как лучше! И тебя научу, как с семьей нужно обходиться!