Книга Супружеская бизность, страница 51 – Любовь Перуница

* * *

Перед тем как спуститься на ужин, получаю сообщение от Виктории. Она просит зайти к ней в номер — показать свежие намётки, которые она всё же сделала на основе сегодняшнего анализа поставщиков, и обсудить ситуацию с Малаховым. Мне тоже не терпится обмозговать данную проблему.

Поднимаюсь к ней на этаж. Стучу в номер 814. Внутри слышатся лёгкие шаги.

— Открыто!

Я толкаю дверь и замираю на пороге.

Свет приглушён. На большой кровати, прямо на белоснежных простынях, лежит Виктория. На ней короткий красный пеньюар из шёлка с чёрной кружевной отстрочкой. Рядом на тумбочке — открытая бутылка вина и два пустых бокала.

Она опирается на локоть, её улыбка максимально соблазняющая. Медленная, томная, полная обещаний, о которых мы никогда не договаривались. Волосы распущены. Тонкая бретель соскальзывает с голого плеча, почти открывая взору пышную грудь.

— Заходи, Андрей. Не стой в дверях. Я бы многое хотела обсудить.

Не дышу. В ушах — только нарастающий гул. Ловушка, которая захлопывается со всех сторон сразу. Работа. Семья. И вот это. Простое, пошлое, безотказное «решение», которое в один миг может разрушить всё, что ещё держится на честном слове.

План в голове появляется мгновенно.

Под похотливым взглядом прохожу внутрь номера, захлопываю за собой дверь, отсекая сложный и правильный мир.

Дверь за моей спиной захлопывается с оглушительным щелчком. Делаю шаг внутрь, встаю перед кроватью. В воздухе витает аромат её парфюма.

— Как интересно. И что же конкретно ты хочешь обсудить?

— Тебя. Меня. Нас, — голос звучит томно, с придыханием.

Словно пёрышко, легко и непринуждённо, Виктория встаёт с кровати. Берёт бутылку и разливает вино по бокалам. Один подаёт мне.

— Андрей. Знаешь, как только я тебя увидела, я сразу поняла: ты тот самый мужчина. Сильный, дерзкий. Который не боится трудностей. Но имеет лишь один недостаток. — Томно улыбается, делает глоток вина.

— И какой же?

— Семья.

Она отставляет бокал на столик позади меня, обходит, и её пальцы касаются моего галстука.

— Они не могут дать тебе того, что могу дать я.

— И что же это?

— Свободу. Лёгкость. — Ловкие пальцы ослабляют узел, расстёгивают несколько верхних пуговиц рубашки. Полные губы касаются плеча. Меня передёргивает — не от желания, а от острого, ясного понимания спектакля. И сейчас я должен подыграть.

Её вид, обстановка — всё это так притягательно и маняще, но…

Наклоняюсь к её уху, отвожу прядь густых волос.

— Предлагаешь мне себя? — Пальцами провожу по линии челюсти, приподнимаю её подбородок. Смотрю прямо в глаза.

— Ложись.

— О, строгий начальник изволил поиграть? — Ухмыляется, но медленно отступает к кровати.

— Да, мы с тобой немного поиграем, Вика. Здесь только мы. И никаких правил.

— Я так долго этого хотела…

— Ты действительно этого хочешь? Понимаешь, на что идёшь? Я могу быть грубым.

Её глубокий вдох, смешанный с приторно-возбуждённым стоном, — красноречивее любых слов. Она играет роль, которую, как ей кажется, я хочу видеть.

Подхожу вплотную, мягко, но решительно подталкиваю её на кровать, заставляя отползти глубже в кровать. Срываю с себя галстук и, движением на грани грубости, перехватываю тонкое запястье. Привязываю к стойке кровати. Мои губы — в сантиметре от её, дыхание смешалось, когда моя рука скользит ко второму запястью. Молниеносным движением обматываю руку прочным кушаком от халата и затягиваю узел на другой стойке.