Книга Супружеская бизность, страница 50 – Любовь Перуница

— Андрей, привет! Рад видеть.

— Сергей. — Киваю, стараясь не показать, как меня бесит его показная лёгкость и панибратство.

— Смотрю вашу активность. Заявку на конкурс «Северный ветер» подали. Сильная работа.

— Спасибо, — бормочу я, уже готовый отойти.

— Да, концепт интересный, — он слегка наклоняется, понижая голос. — Прямо очень знакомый. Буквально на днях видел почти такую же. У одной дизайн-студии из Питера. Их заявка появилась, интересное дело, на пару дней раньше вашей. Странное совпадение, правда? Как будто кто-то идею подглядел.

У меня леденеет всё внутри. Кровь отливает от лица.

— Что ты хочешь сказать?

— Да ничего, — он отводит взгляд, делая вид, что рассматривает соседний стенд. — Просто будьте осторожны, старина. Конкурс масштабный, серьёзный. А похожие работы комиссия сразу отсекает, как плагиат, без разбирательств. Неприятно будет.

Он хлопает меня по плечу и растворяется в толпе, оставив меня с каменной глыбой в сердце.

Твою мать! Только в плагиате меня не обвиняли! Мысли несутся, обжигая: утечка данных? Кто-то проявил небрежность? Или что-то хуже? Корпоративная измена?

Пытаюсь звонить Петру, своему заму, который здесь же, на выставке. Занято. В голове стучит одна мысль: надо проверить всё, прямо сейчас. Но здесь вибрирует телефон. Мама.

Я замираю. После вечернего разбора полётов с Элей, который закончился её «плохим предчувствием», я не хочу этого разговора. Совсем. Но отключать тоже нельзя. Как никак она помогает нам с детьми.

— Алло, мам.

— Андрюша, наконец-то! — Её голос с порога полон обиды и напряжения. — Ты представляешь, что здесь происходит? Твоя жена меня просто выгнала! Выгнала, как собаку! Я приехала помочь, а она с порога начала хамить, кричать, что я всем мешаю! Это благодарность?

Я закрываю глаза. Голова раскалывается.

Конечно, обвинения в стороны Элины не всегда беспочвенны. И, скорее всего, жена попыталась урезонить матушку, решить всё сама. Выкатить яйца. Но чтобы выгнать как собаку? Что-то здесь нечисто. Но мне некогда в этом дерьме копаться. Позже.

— Мама, я не могу сейчас. Мы потом поговорим.

— Как не можешь? Ты должен ей сказать! Она не имеет права так со мной обращаться! Я же всё для вас это делаю! Я жизнь положила! И для Полинки старалась, чтобы вы, наконец, глаза открыли!

В её голосе знакомая смесь манипуляций и непоколебимой уверенности в своей правоте. Но сейчас это невыносимо. Словно борешься с ветряными мельницами.

— Мама, хватит. Я перезвоню вечером.

— Андрей, ты меня слушай…

Я вешаю трубку. Просто вешаю. И отключаю звук. Мне нужен воздух. Нужно думать. О работе. О том, что сейчас поведал Малахов.

Но мысль о неизбежном крахе в семье, о том, что прямо в эту минуту я теряю самое дорогое и родное в своей жизни, разрывает меня на части. Не даёт покоя.

Пытаюсь написать Элине. «Как ты? Как дела?» Отправляю. Сообщение не доставляется. Странно. Пробую позвонить — идут гудки, а потом сбрасывает. Пытаюсь через мессенджер — вижу, что она в сети, но ответа нет.

Тревога начинает сновать под рёбрами. Не было никогда, чтобы моя жена игнорировала, не отвечала. Я пишу Полине: «Привет, как вы там?». Тишина в ответ. Ни галочки «доставлено».

Ощущение, будто я нахожусь в центре тихого, надвигающегося урагана. В Москве кипит ненужная выставка, кто-то ворует мои идеи, а там, дома, моя семья молча уходит в штопор, отрезая все связи. И я ничего не могу сделать. Ни-че-го.