Книга Супружеская бизность, страница 46 – Любовь Перуница

Но ведь работать надо. Командировка — это тоже важная часть работы. Там нужен именно я, потому что договоры заключаются лично, а не с помощником. Почему она этого не понимает?

— Пап, а динозавры ведь вымерли из-за метеорита или потому что у них Wi-Fi не было? — внезапно прерывает молчание Артём, подняв на меня глаза.

Я моргаю. Мой мозг, загруженный завтрашними планами, списком контактов московских партнёров и сметой проекта, с трудом переключается.

— Что?

— Без интернета же скучно. Могли и с тоски умереть, — серьёзно рассуждает сын, выдавая глупую шутку, от которой я не могу удержаться от короткого смешка. Это как глоток свежего воздуха среди дыма. Элина зло смотрит на нас обоих — в её взгляде смесь раздражения и усталости.

Потом Артём, отставляя вилку, смотрит попеременно то на меня, то на Элину и задаёт вопрос, от которого моё сердце ёкает.

— Вы до свадьбы тоже всегда в молчанку играли за ужином? Или это какая-то семейная традиция миллениалов?

— Тупица, разве не видно, что они стоят на грани развода? — ядовито вставляет Полина, не отрываясь от телефона.

— Полина!

Да ну пиздец! Наши дети лучше разбираются в наших отношениях, чем мы сами.

Зато Элина теперь на меня смотрит волком в упор. Обстановка накаляется. Даже Полина отвлекается от своего смартфона. Артём застыл с вилкой на полпути ко рту.

Алиса, с влажными от слез глазами, растерянно переводит взгляд с меня на Элину.

— Это правда?

Нужно срочно что-то сказать. Сгладить ситуацию. Объяснить.

— Нет, солнышко, мы не собираемся разводиться. — Предупреждающе смотрю на старшую дочь. — Полина была неправа. Раньше мы говорили гораздо больше, смеялись вместе. Просто сейчас все заняты делами, перегружены работой. Завтра я уезжаю, а мама очень устала.

— Угу, — пренебрежительно бурчит Полина себе под нос, вновь углубляясь в телефон. В этом «угу» заключен целый трактат о нашем лицемерии.

И я осознаю, что настало время важнейшего разговора. Прямо сейчас или никогда.

— Кстати, Элина, насчёт моей командировки… — начинаю я аккуратно, положив нож и вилку. — Договорился с мамой, она поживёт у нас. Пока меня не будет.

Эффект мгновенный, как взрыв бомбы. Элина демонстративно швыряет столовые приборы и прикрывает лицо руками. Я вижу, как она изо всех сил старается сделать глубокий вдох, чтобы не сорваться.

— Зачем ты это сделал? Почему не обсудил заранее?

— Она хочет помочь, Эля. И она действительно жалеет о случившемся. Мы не вправе лишать её возможности общаться с внуками.

— Ты не вправе, — поправляет она, используя холодный тон. — Я как раз очень даже.

— Это неправильно, — твёрдо возражаю я. — Она их бабушка. Ей важно видеть своих внуков. С Катей теперь будет совсем другое поведение, мы это обсудили.

Элина резко отодвигает тарелку. Похоже, аппетит пропал окончательно. Она продолжает неподвижно сидеть, глядя на меня, и в её глазах читается глубочайшее разочарование, от чего мне хочется исчезнуть куда-нибудь подальше.

— Ты опять всё решил сам. Ни о чём не спросил. Поставил перед фактом. Может, мне твоя помощь вовсе не нужна?

— Я ищу выход! — срываюсь я, но тут же снижаю громкость голоса, заметив испуганный взгляд Алисы. — Нам не остаётся другого выхода. Ты сама часто говоришь, как тебе трудно справляться одной. Вот я нашёл способ. Моя мать — тоже наша семья.